Это значит, что ты должна ему денег. Много денег. Но это вполне реальный договор. Вот, – он достал документ Хелен из кармана. – Хочу, чтобы ты кое-что поняла.
– Я не умею читать на керчийском.
– Не имеет значения. Видишь эти цифры? Это сумма, которую, как заявляет Хелен, ты должна ей за транспорт из Равки. Вот деньги, которые ты заработала, будучи ее работницей. А вот то, что ты должна ей вернуть.
– Но… это невозможно. Эта сумма больше, чем та, которая была в самом начале.
– Верно. Она взымает деньги за проживание, питание, уход.
– Она купила меня, – рассердилась девушка. – Я даже не могла прочитать, что подписываю!
– В Керчии рабство запрещено. А двусторонние сделки – нет. Я знаю, что этот контракт – фикция, и любой судья с кучкой мозгов тоже это поймет. К сожалению, большинство судей с мозгами давно у Хелен в кармане. Пер Хаскель предлагает тебе заем – ни больше ни меньше. Твой контракт напишут на равкианском. Будешь выплачивать ему проценты, но не заоблачные. Пока ты будешь ежемесячно отдавать ему определенную сумму, ты вольна приходить и уходить, когда заблагорассудится.
Инеж покачала головой. Все это казалось немыслимым.
– Позволь мне быть с тобой откровенным. Если ты убежишь, Хаскель отправит за тобой людей, на фоне которых Танте Хелен покажется заботливой бабулей. И я не буду его останавливать. Я поставил на кон свою голову ради этой небольшой сделки. И мне не нравится эта ситуация.
– Если это правда, – медленно произнесла Инеж, – то я могу отказаться.
– Естественно. Но ты определенно опасна.
Опасна. Ей хотелось уцепиться за это слово. Инеж не сомневалась, что парень либо сбрендил, либо же просто безнадежно заблуждался, но ей нравилось, что он говорил. И если она не ошибалась, он предлагал ей сегодня же покинуть этот дом.
– Это не… не какая-то уловка, правда? – ее голос прозвучал тише, чем хотелось бы.
По лицу Каза прошла тень.
– Будь это уловкой, я бы пообещал тебе безопасность. Счастье. Не знаю, существуют ли эти вещи в Бочке, но со мной ты их точно не обретешь.
По какой-то причине эти слова обнадежили ее. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
– Хорошо, – ответила Инеж. – С чего начнем?
– Начнем с того, что выберемся отсюда и найдем тебе приличную одежду. О, и еще, Инеж, – сказал Бреккер, уводя ее из приемной, – больше никогда не подкрадывайся ко мне.
По правде, с того дня она множество раз пыталась подкрасться к Казу. Но ей никогда не удавалось.