Для меня приносят гору каких-то невероятных блинчиков с ягодами и кленовым сиропом, и свежевыжатый сок. Для него — омлет и салат с тунцом. Все это на красивом сервировочном столике, но Вадим перекладывает мою порцию на маленький, для кровати, и ставит рядом со мной. Сам усаживается рядом, с тарелкой. Еду забрасывает в рот как в топку — явно уже куда-то опаздывает, но я ценю, что он нашел для меня хотя бы этих десять-пятнадцать минут.
— Тай, я вообще-то не шутила, когда говорила, что превращусь в свинку Пепу, — урчу, разжевывая невероятно воздушный блинчик.
— У меня сегодня последняя встреча около четырех, — говорит он, попустительски позволяя мне это маленькое воровство. — Думаю, к пяти буду свободен. Вылет в Калифорнию завтра рано утром, так что… у нас будет целый вечер.
Я замираю с блинчиком во рту.
Вадим смеется, тянется, нависает сверху и игриво откусывает торчащий из моего рта край.
Жмурюсь.
Целый вечер. Вдвоем. Эти слова звучат в моей голове как музыка.
— Эй, Барби, глаза на меня, — слышу его мягкий приказ и тут же подчиняюсь. — Есть какие-то особые пожелания? Можем сходить в какой-нибудь пафосный ресторан с видом на весь Манхэттен. Или…
— Нет, — слишком резко перебиваю я, удивляясь собственной наглости. Сердце колотится, как сумасшедшее, но я уже не могу остановиться.
— Ты? — заинтересовано приподнимает бровь. Но терпеливо ждет, давая понять, что я в своем праве предлагать даже самые безумные варианты.
— Хочу показать тебе настоящий Нью-Йорк, Тай. Тот, который ты точно никогда не видел.
Внимательно слежу за его реакцией. Удивлен? Заинтригован? Смесь и того, и другого.
— Настоящий Нью-Йорк? — переспрашивает Вадим, и в его голосе слышится неприкрытое любопытство.
— Уверена, — я улыбаюсь, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Сегодня ты забудешь про свои миллионы, сделки и «Бентли». И увидишь этот город моими глазами. Если, конечно, не боишься испачкать свои дорогущие туфли.
Он смотрит на меня долго, изучающе.