Девушка принесла поднос с чаем и мягкую подушку. Аккуратно поставив поднос и налив чай в одну из пиал, она поклонилась и отошла в сторону.
Шен присел на подушку и окинул взглядом сложившуюся картину. «Нет, ну это не дело!»
— Эй, вы двое. Вы что, так и будете стоять там, пока ваш учитель страдает от одиночества?
— Учитель? — опешила Аннис.
— Садитесь рядом. Выпьем чая вместе.
— Да, учитель! — тут же радостно воскликнула девушка.
Ал сдержанно кивнул и присел на колени подле подноса. Он потянулся за чайником, но Шен успел первее него и сам налил им чая.
Рядом с его комнатами находился небольшой внутренний дворик с садом белых камней. Шен задумчиво посмотрел на вишневое дерево, уже давно скинувшее свои листья. Мысли его все еще были спутанными после сна.
По тропинке мимо дерева спешила служанка с ворохом белья в тазу. Ее волосы казались чернильными, словно вороново крыло, а на бледном лице сильно выделялись пухлые розовые губы. Шен проводил ее спешащую фигурку взглядом, размышляя о родственных связях. У Шуэра были дети и внуки.
"Шен разгуливал по хитросплетенным переходам поместья, размышляя о прошлом и будущем. Затемненная лозой галерея завершалась белой деревянной дверью. Эта дверь сильно контрастировала с окружающими ее стенами. Казалось, на нее падает свет, хотя его источника в этой части галереи не было. Шен собирался повернуть ручку, когда его окликнул Шуэр.
— Эта дверь давно закрыта, — произнес он, подходя ближе. — Там склад ненужных вещей.
— Прошу прощения, — смутился Шен.
— За что ты просишь прощения? Это дом наших родителей, ты вправе гулять по нему, где вздумается. Просто ключа от этой двери все равно нет у меня с собой.
— Ясно… — Шен подошел к нему. — Наши родители купили этот дом?
— Поместье было пожаловано отцу императором. В то время он занимал должность министра финансов.
Шен и Шуэр, беседуя, пошли по галерее.
— О, то есть, твой сын Шитан теперь продолжает семейное дело?
— Можно и так сказать, — улыбнулся генерал.
— Нет, не говорил…
Они какое-то время прошли в молчании.
— Как твоя рана?
— Не стоит беспокойств, от нее остался всего лишь шрам.
Правда, бок иногда ныл или же кололся, будто внутри находится множество иголок, но это все детали, не стоящие упоминания.