Шен пожал плечами, не собираясь пускаться в спор по этому вопросу. Он все еще не определился, как реагировать на старушку и девочку. Раз Муан их не видел, определенно они были призраками (то, что они слегка посвечивались в темноте и свободно висели над землей также на это намекало), и значит, начни Шен сейчас разговаривать с пустотой и интересоваться, что оная здесь забыла, Муан вытаращится на него и в лучшем случае решит никак не комментировать эту ситуацию. В общем, для своего и чужого душевного спокойствия Шен решил ничего ему не говорить.
— Я пошел внутрь, — бросил Шен и быстро скрылся внутри повозки."
"Когда его примеру попыталась последовать Риту, Шен не дал ей зайти, заслонив дверь.
— А тебе не помешает после сытного обеда немного размяться, — заявил он.
Девушка оторопело взглянула на него, а затем резко развернулась, тихонько хмыкнув себе под нос, и быстро направилась к лошади. Кажется, она восприняла его слова как намек на ее лишний вес.
[+10 баллов к злорадности главного злодея!]
«Ты знаешь, я ведь по жизни довольно злорадный, ты только прикинь внимательнее. Там точно гораздо больше раз наберется, ты раньше пропускала!»
Система на это заявление ничего не ответила. То ли задумалась о прошлом, то ли обомлела от его наглости.
Шен сел на лавку и передернул плечами. Сейчас казалось, что в повозке даже холоднее, чем снаружи. На лавке напротив него сидели старушка с девочкой и глядели на него тоскливым взглядом.
«Вот и что им надо?»
Волчара посмотрела на них, повела ушами, а затем вновь улеглась в ногах.
Шен подумывал о том, чтобы кинуть в них черным рисом, и дело с концом. Но эти две особы смотрели на него с таким отчаяньем, что он поневоле медлил.
Повозка тронулась.
— Чего вам нужно? — шепнул Шен.
Призраки ничего не ответили.
— Хм, ну и ладно, — разозлился Шен и перевел взгляд за окно, делая вид, что больше, кроме видов, его ничего не интересует. Правильному эффекту мешало то, что на улице уже было хоть глаз выколи.
Шло время, стучали колеса, скакали лошади, а Шену становилось все холоднее. Он кутался в меховую мантию, но никак не мог согреться. Он прикрыл глаза, уткнувшись лбом в стенку повозки. Ветер, задувающий из окна, уже не просто бодрил, а вызывал сильную дрожь.