Злодейский путь!.. Том 3 и Том 4 (СИ)

— Ритуал изгнания? — переспросил Муан, уперев руку в дверь, которую старая служанка уже намеревалась закрыть перед ними. — Не из госпожи Эо случайно?

— Именно так, — натужно пытаясь сдвинуть с места створку двери и при этом не выдавая напряжения, сквозь зубы отозвалась служанка. — Похоже, дух лисицы из дочери переселился в мать. Шаман предупреждал, что такое возможно. Это все из-за того, что его не слушали!

Пока Муан держал дверь, Шен удивленно осознавал, глядя на служанку, что для нее, похоже, некий шаман обладает куда большим обаянием, чем они с Муаном вместе взятые.

Что лично ему было как-то трудно представить. Хотя… может, старую служанку их молодой внешний вид вводит в заблуждение, свидетельствуя о неопытности, в то время как шаман — почтенный старец? Вполне возможно, ведь обычные люди все ж таки не привыкли к бессмертным и по-прежнему больше почтения выказывают людям, внешне выглядящим стариками, вне зависимости от того, кем они на самом деле являются. Ведь старость вовсе не всегда равняется мудрости. Но у Шена были слишком передовые взгляды на сей счет, он не ожидал подобной же рассудительности от местного люда.

Муану надоело стоять на пороге.

— С вашего позволения, мы все же хотели бы присутствовать на ритуале, — нарочито вежливо произнес он, при этом силой распахивая створку двери настежь.

— Какая дерзость! Где это видано! — завопила служанка.

Вперед высунула голову Волчара. Увидав собаку лишь чуть ниже себя по росту, дородная служанка в силу своей комплекции как можно быстрее унеслась в главный дом.

Конечно, все это было вот вообще не вежливо, но и Муану и Шену после увиденного в доме господина Эо оправданно казалось, что «ритуал изгнания», если они не поторопятся, может привести к летальному исходу.

Шен перевел взгляд на Риту и Ала. Девушка заинтригованно крутила головой по сторонам, а парень стоял безучастно, словно происходящее вообще его не занимало. Шен заметил его странную молчаливость после того, как его поцарапала госпожа Эо. Конечно, Ал и до этого не отличался болтливостью, но все же теперь его молчание прямо-таки напрягало.

После недавнего неудачного разговора, из-за которого Шен так долго полыхал от сдерживаемой ярости, что вот только недавно успокоился, он теперь не знал, как лучше к нему подступиться и что сказать. Шен оправданно беспокоился, что если вновь услышит этот снисходительный тон, обращенный к нему, то не сможет сдержаться и наговорит ученику вещей гораздо более грубых, еще больше усложнив их взаимоотношения.