— Мигом будешь на том свете.
Ну да, конечно же, это голос Благого! Теперь и без его просьбы язык Владимира перестал бы ему повиноваться. Напряженное тело Владимира сразу же обмякает и начинает оседать.
— Ты что же это, дуралей? — непонятно тревожится вдруг Благой. — Никак, со страху концы собираешься отдать! Учись храбрости у Мишки. Я, брат, еле-еле с ним справился. Пришлось даже связать. Я вообще всегда его уважал, а сейчас особенно. Все остальные Джеймсовы суперы — просто дерьмо собачье! А ты хоть и сбежал от него, но тоже… Однако время дорого, об этом после.
Владимир сидит на траве у забора и, привыкнув к темноте, начинает различать неясные очертания лежащего тут же связанного Михаила.
— Можешь его потрогать, — милостиво разрешил Благой. — Он у меня не только связан, у него еще и кляп во рту. А теперь слушайте меня внимательно, ребята.
Благой звучно сморкается и продолжает:
— Оказывается, милиционеры портретик мой нарисовали. А это, сами понимаете, что для меня значит.
Пленники Благого растерянно молчат.
— Ах да! — спохватывается Благой и, вынув финку, поспешно разрезает веревки, которыми связан Михаил.
— Вот вам и дробовик, — бросает он к ногам Михаила отобранное у него охотничье ружье.
— Ладно, — сердито отзывается Михаил. — Говори, чем помочь можем, чтобы Джеймса взять?
— А может, лучше об этом милиции сообщить? — робко предлагает Владимир. — Рассказать им, где и как его можно…"
"— Прямо вам скажу — не хотелось бы мне этого, ребята, — сокрушенно вздыхает Благой. — Речь ведь идет, может, даже о жизни моей, поймите вы это. И одно дело — я им все про Джеймса расскажу, а другое — самого его с рук на руки передам.
— А ты, значит, надеешься, что тебе за Джеймса скостят часть вины? — спрашивает Михаил.
— Я же с повинной явлюсь. Ну а если еще и Джеймса приведу, сами понимаете, какое это впечатление произведет. Убеждают вас мои соображения, ребята?
— Убеждают, — отвечает за обоих Михаил. — Говори, что нужно делать.
— Там кто у вас, одна тетя Поля? — спрашивает Благой, кивая на дачу.