— Да нам с этим дробовиком сам черт не страшен! — храбрится Михаил. — Но, если тебе так уж боязно, давай тогда вместе.
Они устраиваются в кустах возле забора. Сквозь широкие щели в досках даже в сумеречном свете хорошо видна тропинка, ведущая к калитке дачи. Первое время они сидят молча, опасаясь разговаривать даже шепотом.
— А не хватится нас тетя Поля? — шепчет на ухо Владимиру Михаил. — Может ведь такой шум поднять.
— Да, это она может, — соглашается Владимир.
— Когда она спать ложится? В десять? А сейчас уже половина десятого.
— А как же ты тут один?..
— Я тебя позову в случае чего.
Едва Владимир поднимается на террасу, как тетя Поля набрасывается на него:
— Куда это вы пропали? Обошла всю дачу, а вас нет нигде. Мне ведь спать пора…
— Ну так и ложились бы. Мы с Мишей погулять вышли, тоже скоро ляжем.
— То его силком за ворота не вытолкаешь, то вдруг сам гулять вздумал на ночь глядя. Ложились бы лучше, весь день завтра в вашем распоряжении.
— Мы еще немножко — вечер уж очень хорош.
— Не уходите только никуда, да двери не забудьте как следует закрыть, когда спать пойдете.
— Не забудем, тетя Поля! И об окнах не беспокойтесь, я их сам сейчас проверю. Да, да, и на кухне тоже. Вы только не забудьте радио выключить.
Большая любительница музыки, тетя Поля выключает радио только тогда, когда ложится в постель. А так как слышит она неважно, приемник в ее комнате грохочет чуть ли не на всю свою мощность.
«В таком грохоте и не услышишь, как Миша на помощь станет звать», — озабоченно думает Владимир, щелкая оконными шпингалетами.
За окнами уже непроглядная тьма. Володя гасит свет. Нужно теперь поскорее к Михаилу. Он торопливо сбегает по скрипучим ступенькам веранды на тропинку, ведущую к калитке.
— Миша, — негромко окликает он Ясенева.
Ему никто не отвечает, да в кустах на том месте, где они сидели недавно, никого нет.
«Неужели он вышел за калитку?..»
Да, весьма возможно — калитка слегка приоткрыта, а до этого, он хорошо помнит, была на задвижке.
— Миша! — уже погромче зовет Владимир.
И опять безответно. Может быть, там, за калиткой, они уже схватили его? Но ведь не было слышно шума борьбы, к тому же Михаил мог бы выстрелить из ружья.
Переборов страх, Владимир еще немного приоткрывает калитку и осторожно высовывает голову в жуткую тьму…
И сразу же его шея оказывается в тисках чьих-то сильных рук.
— Только пикни, — будто в кошмарном сне, слышит он приглушенный, но очень знакомый голос.