Конечно, с его блестящим умом он наверняка все узнал про эликсир Езекии. И тогда он начал действовать, нашел потомка жертвы эликсира – человека, у которого был и мотив для мести, и средства воплотить план мщения в жизнь. С Барбо он попал в самое яблочко. Вероятно, Альбану стало что-то известно о личности Барбо; этот парень наверняка исповедует принцип «око за око». В других обстоятельствах это выглядело бы даже красиво: Пендергаст расплачивается за свою вину перед обоими – Барбо и Альбаном.
– Да. От этой схемы попахивает Альбаном, – сказала Констанс.
– Получается, что Альбан сам себя переиграл, – заметила Марго.
– Вопрос лишь в том, – подхватил д’Агоста, – как это поможет нам найти противоядие?
– Прежде всего мы должны расшифровать формулу эликсира, чтобы понять, как повернуть его действие вспять.
– Да, – кивнула Марго. – Отчет коронера, делавшего вскрытие тела Рудда, тоже может помочь раскрыть формулу.
– Что касается меня, – сказал д’Агоста, – то я займусь проверкой этого Барбо. Если окажется, что он виновен, я так на него надавлю, что эта формула выскочит из него…
– Нет.
Это слово, долетевшее от дверей оружейной комнаты, было произнесено другим, новым голосом, больше похожим на хриплый шепот. Д’Агоста повернулся на голос. Пендергаст в мятом шелковом халате нетвердо стоял на ногах, опираясь о дверной косяк. Выглядел он хуже смерти, и только глаза его сверкали, как монеты.
– Алоизий! – вскрикнула Констанс, вскакивая на ноги. – Почему ты встал с постели? – Она поспешила к нему, обходя стол. – Где доктор Стоун?
– От доктора нет никакой пользы.
Она попыталась увести его из комнаты, но Пендергаст оттолкнул ее.
– Я должен сказать кое-что. – Он покачнулся, но сумел выпрямиться. – Если вы правы, то человек, который сделал это, оказался способен убить моего сына. Это очень сильный и опасный противник.