– Он тряхнул головой, прогоняя туман из головы. – Если вы поедете к нему, то подвергнете себя смертельной опасности. Это моя борьба. Я, и только я… доведу это дело… должен довести…
В дверях появился высокий худой человек в очках в роговой оправе и костюме в белую полоску, со стетоскопом, висящим на шее.
– Идемте, мой друг, – мягко сказал. – Вы не должны напрягаться. Давайте вернемся наверх. Мы можем сесть в лифт.
– Нет! – снова возразил Пендергаст, на сей раз слабее.
Усилия, которые он потратил, чтобы подняться с кровати и спуститься сюда, вымотали его.
– Свет! Как он сверкает! Умоляю, выключите его…
Трое в комнате остались стоять. Д’Агоста заметил, что Констанс, обычно отстраненная и хладнокровная, раскраснелась от волнения."
"– Он прав, – сказал д’Агоста. – Этого Барбо голыми руками не возьмешь. Нужно будет все продумать. Мы должны постоянно быть на связи и делиться информацией.
– Поэтому мы не совершим ни одной ошибки, – тихо произнесла Марго.
50
Кабинет был по-спартански простой и удобный и – в соответствии с личностью хозяина – нес на себе отпечаток военной деловитости. На большом лакированном столе в безукоризненном порядке были расставлены старомодное пресс-папье, органайзер с карандашами и ручками, телефон и фотография в серебряной рамке. Ни компьютера, ни клавиатуры. На деревянной подставке в углу стоял американский флаг.
За столом сидел человек в деловом костюме, свежей белой рубашке и темно-красном галстуке. Он сидел очень прямо, и костюм на нем выглядел как военная форма. Человек что-то писал перьевой авторучкой, и в кабинете раздавался один-единственный звук – поскрипывание пера.
Зазвонил телефон, и человек снял трубку.
– Да? – коротко сказал он.
Голос его звучал хрипловато, как будто исходил из самых глубин его широкой груди.