Изнутри тянуло жаром, и сквозь дым угадывались искорёженные сиденья.
— Саныч, чёт мне уже здесь не нравится, — прицокнул мой однополчанин Владимир Горин.
— Может это не бомба? — спросил у него Валера Зотов, который перекидывал с руки в руку найденный в песке камень."
"— Ну не электропроводка же, — помотал головой Занин, присев на корточки рядом с разбитым лётным шлемом, который смогли найти в обломках.
— Это попытка нас убить. Не стройте догадок. Заложили бомбу к нам целенаправленно. Знали, что нас повезут в автобусе, и всё организовали, — сделал я вывод из произошедшего.
— Ну кто? Советский Союз — друг всему арабскому миру. Кто на Ближнем Востоке может против нас совершать теракты? — удивился Занин.
— Мы много кому не нравимся. Особенно за деньги американских налогоплательщиков и в интересах США, — ответил я.
Коллеги продолжили негромко обсуждать произошедшее, переговариваясь вполголоса. Но я уже не слушал.
Казалось, что огонь до сих пор пульсирует на месте взрыва, оставляя в воздухе привкус гари и сгоревшей резины.
Виталий Казанов задумчиво ходил рядом с внедорожником позади нас, поглядывая в сторону базы. Он явно ждал, когда приедет кто-нибудь из его сирийских коллег. Встретившись со мной взглядом, он направился ко мне.
— Надо поговорить, Саша, — отвёл он меня в сторону, что не очень-то и понравилось моим коллегам.
— Почему не хочешь говорить при всех? — спросил я, отойдя на несколько шагов от Иннокентия.
— Есть вещи, которые им не нужно знать.
Я посмотрел на обугленный корпус автобуса и на товарищей.
— После нашей недолгой поездки в автобусе, молчанке конец. Как вы предлагаете им работать, если они не понимают происходящего?
— Но и про Блэк Рок им не нужно знать.
— Абсурд. Вот я вижу, что этой частной военной компании всё про нас известно. Вижу, что в первые же минуты прибытия группы советских лётчиков в Сирии их чуть было не отправили обратно. Только в цинке. Что можете сказать по существу заданных вам вопросов?
— Вы не в том положении, чтобы мне что-то говорить, товарищ Клюковкин, — спокойно ответил Казанов.
— Да ну⁈ Серьёзно⁈ Если нас убьют, других лётчиков сюда привезёте? — спросил я.
— Нет. Просто сделаю выводы из сложившейся обстановки, — всё так же безэмоционально произнёс Казанов.
Конечно, у людей его рода деятельности не может быть всплесков эмоций. Только холодный расчёт. Я развернулся, чтобы уйти, но Виталий меня остановил.
— Не стройте гипотез, Саша.