Сейчас мы с Алей ощущаем острую потребность в Снежане. Так почему нет? Когда меня останавливали трудности?
— Снежана, не пойми неправильно, но моя дочь… — пытаюсь для начала ситуацию с «мамой» прояснить, но помощница не слушает дальше.
Вздрагивает на фразе «моя дочь» и, упорно избегая зрительного контакта со мной, подходит к Але. Подхватывает ее на руки, и маленькая вредина мгновенно затихает. Малышка прижимается к Снежане, ковыряет пальчиками пуговицы на ее блузке, позволяет отнести себя в детскую.
Бесшумно следую за ними.
Несколько мгновений — и Аля уже переодета, довольна и занята игрушками.
Как только Снежана поворачивается ко мне, сияющая улыбка меркнет на ее красивом лице, мягкие черты ожесточаются, в глазах искрится обида.
— Ты замечательно справляешься с Алей. Она так привыкла к тебе, — пытаюсь расположить ее к себе.
Но тщетно.
— Еще бы, — бросает она на ходу с неприсущим ей сарказмом.
Будто злится на меня за что-то. Все эти дни на расстоянии держит. И сбегает при первой подвернувшейся возможности.
Но не сегодня. Я ей не позволю.
Догоняю ее в холле, аккуратно, но цепко беру за локоть — и к себе притягиваю. Нагло наплевав на правила приличия и субординацию.
Мы у меня дома. Я не босс здесь, а мужчина. Которому нужна конкретная женщина.
— Останься, — хрипло прошу и обнимаю, пользуясь ее замешательством.
— Мне нужно домой, Вадим Дмитриевич, — не выходя из «образа», Снежана упирается ладонями в мой торс, но заметно краснеет. — Завтра… — тонкий голосок срывается.
— Нет, ты не дослушала, — подаюсь вперед, касаясь ее носа своим. — Останься насовсем, — перехватываю испуганный взгляд.
Могу поспорить, что слышу, как бьется ее сердечно. Часто, громко, бешено, словно у загнанного крольчонка. Осознаю, что тороплюсь и слишком напираю, но меня уже не остановить.
Все эти дни рядом с ней дурею.
— Вадим… — сбивчивое дыхание приятно щекочет мои губы.
Жарко становится рядом с этой Снежной королевой.
— Да, я помню, — ухмыляюсь я, наклоняясь. — Если я сделаю это, то ты уволишься, — намекаю на наш давний разговор в кабинете. Еще тогда надо было поцеловать ее. Незачем сопротивляться неизбежному.
Снежана приоткрывает губы, видимо, собираясь поспорить, но я запечатываю ее рот поцелуем. Чувствую, как она натягивается в струну.