Ведь я чуть не совершила то, о чем он говорит. Я действительно почти украла Алю.
— Сколько же в тебе силы, Снежинка, — бесповоротно ломается железный босс.
Не выдержав, Шторм опускается на колени перед близняшками. Сгребает обеих в охапку и, притянув к себе, крепко обнимает.
Аля на папин порыв реагирует радостно. Хихикает и морщится, потираясь носиком о его рубашку.
Но Рита совершенно не готова к такому близкому знакомству. Булочка всхлипывает пару раз — и в следующую секунду издает протяжный тонкий вопль:
— М-ма-а-а!
Ее жалобный крик бьет по Вадиму в стократ больнее мамимой пощечины.
Глава 27
Вадим
Звонкий вопль оглушает. Проникает в ухо и едва не взрывает барабанную перепонку. Не успокоившись, забирается глубже. Бензопилой проходится по внутренностям, превращая их в фарш."
"Разум подает слабый сигнал, что я должен отпустить Риту. Чужой я для нее. Посторонний мужик, который еще и «нападает» со своей больной любовью. Но я не могу заставить себя разжать руки. Продолжаю душить дочь в проржавелых, заклинивших объятиях.
К первому крику присоединяется тонкий недовольный писк. Серьезно? И ты, Аля?
Она не понимает, что происходит, но на всякий случай поддерживает сестренку.
Как быстро малышки объединились, почувствовали друг друга. И Снежана к Але подход нашла. Родная кровь сделала свое дело. И только моя какая-то бракованная оказалась. Отторгается ими. Я лишний в этой семье. Пока что не моей. Но я исправлю чудовищную ошибку, чего бы мне это ни стоило.
— Уничтожу, — проговариваю чуть слышно.
И тут же нежная женская ладонь уверенно опускается на мое плечо.
— Вадим, Рита видит тебя впервые, — дрожащий голос Снежаны приводит в чувства. — Ей нужно время, чтобы принять тебя, — ноготки впиваются в кожу сквозь хлопок рубашки. — Отпусти, позволь я ее успокою.
Тяжело выдыхаю. И слушаюсь хрупкую, но такую сильную женщину.
Убираю руки от моих же детей. Медленно поднимаюсь, наблюдая, как Рита трет носик, а Аля моргает растерянно.
Потому что сам я не могу действовать адекватно. Я раздражен и взбешен. Настолько, что сжимаю кулаки до хруста.
— Уничтожу тех, кто сделал это с нами, — обещаю, скорее, сам себе.
Снежинка вздрагивает от моего тона, косится на меня обеспокоенно. Не понимает, что злюсь я не на нее и не на малышек. А я не в том состоянии, чтобы объяснять.
Мне нужно остыть и принять решение. Понять, как быть дальше.