— Да, Алечка? — сюсюкается, но мне кажется, что неискренне. Впрочем, может, я придираюсь…
— На-на-на, — равнодушно произносит дочь, пока я переодеваю ее. Неловкими движениями даже помочь мне пытается. Пальчиком в цветастую пижаму тычет, будто наряд выбирает. Настоящая девочка.
— Тебя дочь даже мамой не называет, — выплевываю ядовито, стараясь на Лену не смотреть. — Не смущает это?
Закипаю. Одев Алинку, оставляю ее играть на ковре. Сам выпрямляюсь и зло на жену зыркаю.
— Да, я ее научила, — хихикает она, довольная своей затеей.
Дочь смотрит на нее внимательно, губки надув. Потом бросает: «На-на-на» — и, потеряв всякий интерес к матери, поднимается на ножки. Топает в коридор, к цветочным горшкам, что стоят у стены. Я слежу за ней через проем двери.
— Лен, ты дура? — не выдерживаю я.
Я устал, не выспался, раздражен и опасен, черт возьми. А она ерундой мается!
Несмотря на злость, я не позволяю себе голос повышать. Нельзя при Алинке. Она должна расти в атмосфере любви и гармонии между родителями.
— Ты чего такой грубый, зай? — Лена длиннющими ресницами хлопает, на жалость давит. В этом она мастер.
Хоть по образованию жена тоже журналист — мы как раз и познакомились с ней по работе. Но вот призвание явно актерское. Сцена по ней плачет.
— Какая «Лена», ты что выдумала? Может, дочери еще и на «вы» к тебе обращаться? Так у нас не восточная семья, — разгоняюсь сильнее. — Хотя тебе бы не помешал муж строже, — цежу сквозь зубы.
Краем глаза замечаю, как Аля протягивает ручки к одному из горшков — и, забыв о стычке с женой, я лечу к ней. Собираюсь перехватить прежде, чем дочь сотворит свою шалость. Однако, услышав мои шаги, вредная малышка ускоряется. Упертая, как я, не успокоится, пока дело до конца не доведет.
Когда я оказываюсь, наконец, рядом, то земля уже разбросана на полу вокруг. Тем временем Аля воодушевленно тянет на себя ветку драцены, ловит листья. Одной ручкой продолжает держать стебель, а второй срывает зелень.
— Аля, а ну нельзя! — рявкаю я и оттаскиваю маленькую обезьянку от «пальмы».
— Ну, сам подумай, — фоном продолжает Лена. — Вырастет Аля, и будем мы с ней, как сестрички или подружки. Это сближает. На вечеринки будем вместе ходить. Никто и не подумает, что я сильно старше, — хорохорится она, и ее счастье, что мне не до нее сейчас."
"Вытираю грязные ладошки Алинки влажными салфетками, детскими — других давно не покупаю.