На белоснежной скатерти высились разнокалиберные бутылки, тут же стояли блюда с рыбой и овощами, вазочки с икрой, а на подоконнике размораживался вкусный, но очень дорогой торт немецкого производства.
– Приличные люди не покупают таких продуктов, – злилась сейчас Фаина Семеновна, – они предназначены для воров, взяточников и негодяев. Мария Григорьевна специально потратилась, чтобы уколоть меня. Знала ведь, что живу на крохотную пенсию.
Но больше всего Фаину Семеновну бесил тот факт, что гулянка собралась по поводу дня рождения… Игорька.
Когда гости расселись, Мария Григорьевна, нагло взявшая на себя роль тамады, заявила:
– А сейчас начнем поздравлять Игорька и вручать подарки. Фаиночка, милая, вам слово.
Фаина Семеновна напряглась. В их семье до сих пор было не принято с шиком отмечать праздники, да и не дарили Чижики друг другу ничего. Бывшая учительница откашлялась и вытащила из сумочки дешевую, слегка помятую открыточку.
– Вот, сыночек, послушай материнский наказ. Самое дорогое, что есть у человека, – это мать.
И так далее, на протяжении десяти минут. Гости, пытаясь сохранить серьезное выражение лиц, тупо смотрели в тарелки. Наконец фонтан напыщенных, ложно многозначительных благоглупостей иссяк.
– А где подарок-то? – поинтересовалась Любочка.
– Вот он, материнский наказ.
– А я, Игоречек, – мигом влезла в беседу Мария Григорьевна, – ничего тебе наказывать не стану, сам разберешься в жизни, не маленький. Докумекаешь, кого сильней любить надо: маму, жену или собственного ребенка. Держи, дружочек!
Игорь растерянно посмотрел на связку ключей.
– Это что?
– Дарю тебе «Жигули», – улыбнулась теща, – надеюсь, иногда Любочку покатаешь.
– Мне бы такую тещу, – заорал ближайший приятель Игоря, Сережа Глотов.
Игорек покраснел, он давно хотел машину, но великолепно понимал, что с его заработками личные колеса так и останутся мечтой.
– Ой, – воскликнул он, – ну нет слов! Любочка кинулась целовать мать, та смеялась.