Подавив свою ярость за такое самоуправство, поспешил за ней. Мы пробрались через гигантский подвал, заваленный всяким хламом. Крысы с писком разбегаются из-под ног. Отличное место, чтобы спрятаться, но Маша повела дальше. Хм, боится грызунов? Не похоже. Подойдя к тому месту, где из стены выходят трубы коммуникаций, она вернула фонарь:
– Лезь первый.
– Почему это я? Ты ведь знаешь дорогу.
– Там один путь, не заблудишься! Давай!
Кладка в этом месте частично разрушена. Я спрятал револьвер в кобуру – врагов, вроде, нет поблизости – и протиснулся в проем, чуть не порвав пальто.
Ползти пришлось дольше, чем я думал. Гребанный вонючий лаз никак не заканчивается. Теперь я понял, почему Маша пустила меня вперед. Чертова паутина через каждый метр! Проклятые сети лениво лопаются и липнут на лице, жирные черные пауки разбегаются по углам, верещат под трубами растревоженные крысы.
Кажется, целую вечность спустя, лаз вывел в технический узел с вентилями и клапанами. Здесь пересекались другие трубы. Но самое главное – свежий воздух! Я посмотрел наверх и увидел четыре люка над головой. Один из них сдвинут наполовину.
Выбрались в каком-то тихом дворике. Я осторожно огляделся, достав пушку. Никаких признаков погони. Куда теперь? Маша свернула в проулок.
– Куда мы идем, к Пахомычу? – спросил я.
– Нет.
– Но почему?
– Потому.
– Ты чего такая злая. Все ж ништяк! Ушли от погони.
– А я что, нанималась лазить с тобой по канализации? Только про стадион уговор был!
– Маша. – Я остановился и положил руку ей на плечо. – Ты меня очень выручила. Спасибо.
– Отстань! – Она сбросила мою ладонь. – Не зря хоть ходили? Придумал, как помочь этому своему Вовану?
– Конечно!
Я начал рассказывать свой план с ганджубасом Пахомыча и дымовыми шашками, когда заметил, что остался один.
– Эй, ку-ку! – донеслось откуда-то снизу.
Пригнувшись, я разглядел узкий вход в снежную, судя по всему, пещеру. Да сколько можно? Снова лезть в какую-то нору? Саня, шепнул внутренний голос, просто доверься. Она знает, что делает. Протиснулся внутрь. Здесь чуть просторнее.