— Можно осведомиться о цели вашего приезда? — снова берет разговор в свои руки Знаменский.
— Налаживание деловых контактов.
— И ваши впечатления о родине?
— Пестрые.
— Вы знаете в Москве человека по фамилии Ландышев?
Коваль напрягается: Ландышеву известно о нем многое. Не «стукнул» ли он, хоть и блатарь?
Только бы не зазвонил телефон, думает Знаменский. Он отключил все аппараты, кроме того, который им самим отключен быть не может. Но ведь и единственный способен затрещать не в пору.
— М-м… — осторожничает Коваль.
Томин с Пал Палычем понимают друг друга с полувзгляда, так что Томин, безусловно отдавая Пал Палычу роль «коренника» в допросе, вклинивается со своими репликами именно тогда, когда это уместно."
"— Мы предполагаем, что вы выполняете некое поручение Мокрого в отношении Ландышева, — Томин делает открытую попытку напрямую замкнуть Коваля на двух интересующих следствие персонажей.
— Уже ответил — никаких поручений.
Любопытная штука: на Ландышева он реагирует, от поручения Мокрого отрекается невозмутимо.
— А что вас с Ландышевым связывает? — это снова Знаменский.
— Небольшое конфиденциальное дело. Оно возникло по приезде в Россию.
— Какого рода дело?
— Конфиденциальное, — повторяет Коваль.
И по тону ясно, что в этом направлении давить бесполезно.
— Общие знакомые у вас есть? За границей или тут?
— С Ландышевым? Н-нет.
— А Екатерина Репина? Она ведь работает у него в офисе.
— Послушайте, это моя частная жизнь.
Пока он это произносит — с долей надменности — Знаменский и Томин секундно переглядываются: тема Ландышева отыграна. Начинается новый этап допроса. Про другое.
— Не скажите, — говорит Знаменский. — У высокого министерства есть сведения, что вы — не Янов.
— И тогда ваш иностранный паспорт фальшивый, — добавляет Томин.
Коваль завибрировал, но голосом владеет прекрасно:
— Я получал австрийское гражданство как Янов.
— А кто вы в действительности? — спрашивает Знаменский.
— Естественно, Янов. Пока мне не докажут, что я ошибаюсь.
— Разумная позиция… Вас не интересует, откуда сомнения на ваш счет?
— Полагаю, вы все равно расскажете. — Коваль видит, что теперь разговор и пошел такой, какого он опасался.
— Расскажем, конечно, — Знаменский «передает эстафету» Томину.
— Вы посещаете могилу женщины, которую назвали своей матерью.