Однако она не мать Янова, — жестко говорит Томин.
— Не стыдно устраивать подобную слежку? — Коваля передергивает, ему гадко, что за ним подглядывали.
— Есть немножко, — признает Знаменский, и затем они с Томиным молчат, давая понять, что ждут объяснений.
Коваль придумывает, как выкрутиться:
— Да, разумеется, она, — он не смог выговорить «не моя мать», — не мать Янова.
— Чья же?
— Олега Ивановича Коваля. Уважаемый бизнесмен. Перед моим отъездом из Вены просил навестить могилу. На кладбище я назвался сыном просто для удобства.
— Вы там бываете то и дело, — Томин в откровенную пользуется материалами наружного наблюдения.
— Люблю кладбищенскую тишину.
— Есть фотография: вы на коленях перед этой могилой. Посторонний человек?
Коваль оборачивается к Томину и рассматривает его как бы в задумчивости.
— Возможно, я что-то там приводил в порядок и это была удобная поза.
— Ох, Олег Иваныч, — качает головой Знаменский.
— Я не Олег Иваныч.
— А почему вы боитесь оказаться Ковалем? За ним крутые дела?
— Он производит порядочное впечатление.
— Вижу, — усмехается Знаменский. — Что вы делаете в психоневрологическом интернате?
— И это вы называете беседой?! — немножко срывается Коваль, но берет себя в руки: — Опять-таки просьба Коваля — позаботиться о сироте.
— Неплохо, — иронически хвалит его Знаменский за изворотливость. — У Коваля какие-то моральные обязательства перед Любовью Николаевной Хомутовой?
— Возможно, — буркает Коваль.
— Но если обязательства у Коваля, почему опеку над ее сыном вы хотите оформить на себя?
— Я, собственно, только прощупывал почву… как это вообще делается, — снова выскальзывает Коваль из сетей.
Зазвонил-таки начальственный аппарат, чтоб его ободрало! Томин аж сморщился.
— Да, — говорит Пал Палыч и некоторое время слушает. — Нет, такого постановления не подпишу… Нет… Нет… Только если вы отстраните меня отдела… Я напишу объяснение, — он кладет трубку и проходится по кабинету. — Мы говорили о Хомутовой, — Пал Палыч чуть-чуть упустил не нить, конечно, но ритм разговора.
Карты выложены. Коваль пробует отмолчаться, но не выдерживает давления паузы и спрашивает не вполне удачно:
— Думаете, это тот Коваль, которого я видел в Австрии?
— Когда смотрелись в зеркало, — уточняет Томин.
Коваль делает вид, что ему неловко от глупой шутки Томина. Какой упорный мужик. Сильный.