— Может, он сам работает в этой поликлинике? Или в другой? Или в райздраве? Или ему кто-то сболтнул про такой запрос?
Знаменский оторвался от молчаливого созерцания пустого угла и набрал четыре цифры. Долго не отвечали, но вот длинные гудки прервались и послышался знакомый низкий голос.
— Зина!
— Это ты? — ответила Кибрит. — Я вернулась уже из коридора.
— Хорошо сделала. Ты здесь нужна. Жду.
Без обычного «пожалуйста», в приказном порядке — мельком изумился Томин. Зинаида дала гениальную зацепку, а мы поленились, не сумели использовать! — горевал он и прикидывал, как бы надо организовать поиск, чтобы ни в коем случае не спугнуть преступника.
Он спросил Знаменского, тот шевельнул спиной и буркнул что-то невнятное. Ладно, пусть сами разбираются. Надо уточнить у нее название болезни и взять в оборот врачей поликлиники, а потом их консультанта по крови.
— Тебя. — Знаменский протягивал трубку внутреннего телефона.
Томин прижал ее к уху и через секунду встряхнулся.
— Пусть междугородка переведет разговор сюда, — сказал он, хлопнул трубку на рычаг, обернулся: — Паша, Джермук. Двести пятьдесят километров от Еревана.
— И что?
— Вести от гражданина Тираспольского, который на кофейном «Москвиче». А мы с тобой без сигарет. Сейчас пошурую.
Он отправился по этажу, а вскоре пришла Зина.
— Явилась по высочайшему распоряжению, — доложила она, давая понять, что задета начальственным тоном, которым ее призвали.
Обидчивостью Зина не страдала, но отличалась независимым нравом, знала себе цену — и другие знали ей цену и обращения к ней как к эксперту всегда облекали в форму просьбы, даже если по должности имели право распорядиться.
Но ее Пал Палыч, мягкий, деликатный Пал Палыч и не думал приносить извинения.
— В одной из поликлиник, — хмуро произнес он, — уничтожены документы, позволяющие установить, кто направлялся на консультацию к гематологу. Притом поликлиника платная, так что без привязки к адресу.
— Крутой поворот! — закусила она губу.