— Хорошо, — угрюмо пообещал тот.
Прахова тотчас забрала у него бумажку и сунула под аппарат в прихожей.
— Всенепременно!
По отбытии официальных лиц она воззвала к соседу:
— Спекулировал золотыми изделиями! Что вы на это скажете, Серж? Помню, спекулировали керосином и спичками. Потом мануфактурой. Потом тюлем. Потом холодильниками, автомобилями. А теперь уже золотом. Скажите, это и есть прогресс?
Парень пожал плечами и направился в глубь квартиры.
— Погодите, Серж!
Но тут слово взяла Настя.
— Так что теперь, Антонина Валериановна, идти в магазин или нет?
Та мигом переключилась на будничные заботы:
— Иди, Настя, иди.
— Это я все знаю. Еще сыр кончается и масла надо прикупить.
— Да-да, фунт сливочного и бутылочку прованского.
— Все?
— С провизией все. Остается гомеопатическая аптека. Лучше всего поезжай на Маросейку…
— Богдана Хмельницкого она давно, — досадливо поправила Настя, шлепая по коридору.
— Настя, деньги и рецепты на рояле!
Если бы в следующие за тем полчаса Токарев или Знаменский возвратились незримо в покинутую ими квартиру — то, возможно, устыдились бы нелестному мнению о Праховой, как о пустой и эгоистичной особе. Нет, не осталась Антонина Валериановна равнодушной к судьбе Бори Миркина. Долго и с искренним огорчением созерцала она опечатанную дверь его комнаты, покачивала в раздумье головой, для верности сняла себе копию с телефона Знаменского (обязательно надо выяснить, куда послать Настю с передачей), даже проверила пульс и давление и приняла успокоительные гомеопатические крупиночки.
8
Первая беседа с Борей Миркиным тоже не принесла никаких лавров. Никчемный получился разговор.
— Если по правде, гражданин следователь, за доброту сел. Токмо и единственно, — печалился Боря.
— Да ну?
— Скажете, нет? Вот я вам на конкретном примере: брошку вы у меня нашли, да? Шесть лепестков, в середке жемчужинка.