Провозился он со сборами. Ну, еще с километр — и лес кончится, и до заветной избы будет всего ничего.
Там ждали: рыболовная снасть, ватник, справные сапоги, картуз с наушниками, обрубок бревна на бережку, куда надо попасть, раненько, до полного рассвета. Ждал бурный осенний клев, ловецкая удача (реже неудача). Но вряд ли ждала Пал Палыча баба Лиза, знавшая, что выдраться из городской мороки ему почти не под силу.
Сама она, несмотря на приглашения, к Знаменским не ездила. Единожды только он силком привез ее, передал в объятия матери, та таскала гостью по магазинам, покупала подарки, водила в кино — словом, показывала город, где бабка не бывала уже двенадцать лет, со смерти мужней сестры, последней ее родственницы на белом свете.
На четвертый день утром мать тихо сказала:
— Павлик, отпустим Лизавету Ивановну.
— Умаялась? Ты или она?
— Обе. Но она терпит из вежливости. Понимаешь… ей просто неинтересно.
— Неинтересно?!
— Нет. Тлен, суета… Да так оно, собственно, и есть, — неожиданно подытожила Маргарита Николаевна.
Пал Палыч хмыкнул, слегка порезался.
— Это ты о жизни в целом? — догадался он.
— Угу. У нас — накатанные колеи. У Лизаветы Ивановны — целый мир… Боюсь, более осмысленный.
…Вот и дом бабы Лизы. То-то сюрприз ей будет!
А бабка уже сияла на пороге в праздничном платочке.
Чинно расцеловались.
— Припозднился, Павлуша. Я уж думала, сердце обмануло. Баня вытоплена, ужин на столе.
— Откуда ж вы знали, баба Лиза?
— Потому последняя твоя ловля. Послезавтра застудит воду до весны.
Бюро прогнозов обещало продолжительную оттепель, но против примет бабы Лизы не поспоришь.
С радостной душой Знаменский шагнул в тепло избы. Под ногами восторженно заюлил кот Витязь, поклонник рыбьих потрохов.
7
Следующая неделя выдалась не легче. Так что завидя Токарева в дверях кабинета, Пал Палыч отрицательно качал головой — не было ни малейшего шанса выкроить время на ювелира…
Но вот наконец просвет и равносильный отдыху обыск у Миркина.
В его комнатенке Токарев пропахал носом малейшие щели и щелочки.