Вот, скажем, один человек мучается, а другой нет. Несправедливо. Надо, чтобы никто не страдал или пусть страдают оба. Вы согласны?
— Ближе к делу, — отозвалась Зиночка, уже не задыхаясь.
— Браво!.. По вашей вине может пострадать один человек и его друзья. Если это случится, тогда пострадаете и вы.
— Только не пытайтесь меня запугать!
«Ишь ты! И глазом не моргнула».
Экспертша как-то не вполне укладывалась в представление Приезжего о красивых женщинах.
— Характер показываете? Ну-ну. А сердечко-то небось прыгает? Поверьте, сочувствую.
Вот теперь Кибрит испугалась. Отчаянно, обморочно, как никогда в жизни. Где Сережка?! Ему давно пора быть дома! Она — невероятно!.. — она забыла о нем с появлением этого негодяя в передней!
Привычка владеть своим лицом отчасти скрыла от Приезжего степень ее паники, но и того, что он увидел, хватило для злобного торжества.
— Отчего вы молчите?
— Я слушаю, — с трудом проговорила Кибрит."
"— А-а. Тогда продолжаю. Конечно, он только племянник. Это ослабляет впечатление. Но все-таки тоже неприятно. Сын родной сестры…
Страх накатывал волнами, леденя спину и оставляя испарину на лбу.
«Павел… Шурик… хоть кто-нибудь!.. Никого… Надо сию минуту что-то с собой сделать. Иначе я очумею и проиграю вообще все!»
— Что-то пригорает! — ахнула отчаянно. Незнакомец потянул носом — действительно, припахивало.
— Пошли проверим.
Карауля каждое движение Кибрит, он проводил ее в кухню. Разрешил снять с конфорки начавшую пришквариваться морковь, погасил газ под бушевавшим чайником и — то ли поддавшись любопытству, то ли готовя комплимент для налаживания отношений — приоткрыл крышку жаровни с фрикадельками.
— M-м… аппетитно.
Может быть, эти полторы-две секунды и спасли Зиночку. Она приникла к окну и заметила во дворе косматую тень резвившегося Рикки. Значит, и Сережа рядом! Пока ничто не потеряно! Холод сбежал со спины, внутри начало успокаиваться и твердеть.
Стальные пальцы легли на ее плечо:
— Кто там?
— Никого нет.
Рикки уже скрылся, тускло светил фонарь, смотреть было не на что. Они вернулись в комнату.
Зазвонил телефон. Пал Палыч? Шурик? Кто-то услышал ее отчаяние? Или просто сестра скучает на дежурстве? Успеть бы крикнуть в трубку хоть слово! Но возле аппарата монументально застыл злодей. Девять звонков — и тишина.