— А если пропадет?
Зиночка оперлась о стол, подрагивающей рукой оттянула ворот свитера:
— Решетка…
Дрожь в руках имитировать нельзя, они и впрямь тряслись, и ворот душил, потому что в папке заключалась главная опора конструкции.
— Ладно, — решился шантажист. — Беру как задаток. Но имейте в виду, этой папочкой вы племянника не прикроете. И если что… — он сунул папку под пиджак.
«Слава Богу! Сделка состоялась».
— Только, умоляю, чего-нибудь не потеряйте!
— Не имею обыкновения. Приятно было познакомиться.
— Что я, сама себе враг? Но… вы обещаете вернуть документы, как только…
— А зачем портить вам жизнь?
— Не мне одной. И себе, — выпустила коготки Зиночка. — Возбудят следствие. Чтобы сколько-то оправдаться, я расскажу все. Опишу вашу внешность, приметы: рост 180, вес 81–82, след от пулевого ранения на правой ноге.
Шантажист впился в нее вопросительным взглядом.
— Вы высоковато поддергиваете брючину, а я, знаете ли, не лишена наблю…
— Ясно, — оборвал он и спросил уже от двери: — Когда будет готова экспертиза?
— Через два-три дня.
— Я позвоню.
Ушел. Зиночка обессиленно привалилась к стене в передней и так стояла, пока не услыхала на лестнице топот Рикки и Сережи.
13
Примерно через час с четвертью возле подъезда Кибрит выгрузились из такси двое пьяных. Один — что повыше ростом — еще чудом держался на ногах и кое-как доволок до лифта совсем раскисшего приятеля, способного лишь икать и нечленораздельно приговаривать:
— Спасибо тебе, Гриша!"
"Так они и ввалились к Зиночке — Знаменский и Томин, примчавшиеся на ее зов.
А ведь сначала было даже непонятно, как хоть с кем-то связаться. Если, как намекал шантажист, у него под рукой находилась целая банда, то к телефону Кибрит могли присоединить подслушивающее устройство, а за домом учинить наблюдение.
Значит, и позвонить и обратиться сейчас, скажем, в ближайшее отделение милиции — рискованно. А рисковать Зиночка не хотела, положение сложилось слишком серьезное. Да и, кроме того, надеялась все скрыть от племянника: мальчишка его характера и возраста способен был угробить любые охранные меры, воображая, что замечательно содействует «органам».