Но ощущения подобного рода привязчивы, и Знаменский все щурился на квадратик с белым уголком. Тьфу ты, чушь какая — плакат на платформе с надписью «Берегите жизнь!». Там-то и маячил впереди локомотива похожий гражданин, только в шляпе. Что ко мне прицепился этот идиотский плакат? Прошлой ночью вдруг приснилось, что гражданина сшибло-таки локомотивом и послышался даже хруст костей. А шляпа покатилась под ноги Знаменскому… Кошмарами он отродясь не страдал, видно, история с Зиной натянула нервы до звона.
— Паша! — заорал в коридоре Томин.
— Да, входи.
— Открой!
Сам он отворить не мог: обе руки были заняты влажными еще фотографиями.
— Бери сначала из левой.
В фотолаборатории не постояли за форматом, и то, что осталось от Чистодела, прохватывало оторопью. Томин наскоро объяснил, что к чему.
И выложил рядком фотографии из правой руки. Они не отличались резкостью и точка для съемки выглядела странно — брала чуть снизу и вполоборота — но без сомнения на Пал Палыча смотрели с двух — Чистодел и с двух — шантажист.
— Откуда?! — поразился он.
— Сам удивляюсь. Нашли мы, понимаешь, местечко на лестнице у Праховой, поставили, такую… ну, камеру специальную с таймером… Решили последить несколько дней, кто станет в квартиру захаживать, Миркиным интересоваться. Честно сказать, мелочь среди прочих мероприятий. Ребятам просто хотелось опробовать новую технику. И вот — на тебе!
— Оба побывали у Праховой?
— Вчера вечером. А пленку можно менять только ночью.
Знаменский позвонил, позвал Зину: для верности пусть опознает врага.
— Ну кто ожидал, что они попрутся к старухе?! — бурлил Томин.
— Н-да… надо сесть и подумать.
Они сидели и думали, порой нелогично и непоследовательно, но почти синхронно проходя этапы осмысления событий. Короткие реплики ставили точки над «i».
— Чистодел шел первым?
— Угу — пробный шар.
Полминуты молчания.
— Расторгуево близко от Домодедова…
— Я передал словесный портрет в аэропорт.
Десять секунд молчания.
— Собаку не пробовали?
— След не взяла.
Еще минута.
— Чистодел сколько пробыл?
— Всего ничего.
Стук в дверь — оба обернулись вопросительно: Кибрит возвещала о себе иначе.
Появилась секретарша НТО. После того как шантажист с легкостью получил сведения о Зине, отделу устроили взбучку и народ ударился в бдительность.
Знаменский встал между секретаршей и столом, заслоняя снимки.
— Зинаиде Яновне пришла телеграмма странная…
— «Петровка, 38. Научно-технический отдел. Кибрит З.Я. лично. Никогда не забуду вас и ваших близких.