У Пал Палыча было бодрое настроение, неподвластное погодным фронтам: завтра Томина выписывали из больницы. Назначена встреча в домашней обстановке.
Под радостные фанфары Пал Палыч произвел ревизию скопившихся бумажных завалов, написал постановления о передаче аж двух дел сразу в суд и одного в прокуратуру; ответил на разные запросы и собрался заслуженно пообедать, когда позвонили из бюро пропусков.
Его желал бы посетить Власов И. С.
«Мне он сейчас и даром не нужен! Значит, я ему нужен. Ох, не к добру…»
— Хорошо, выдайте пропуск.
Власов был мокр и взвинчен.
— Извините, что без приглашения.
— Вероятно, тому есть причина, — заставил себя улыбнуться Пал Палыч.
— Я могу поговорить с вами… просто так?
«Смесь агрессивности и просительности».
— Совсем «просто так»?
— Ну, не о погоде, разумеется.
«То бишь все о том же, только без протокола. Пора его наконец разгадать. Тоже мне, сфинкс!»
— А погода того заслуживает, Игорь Сергеевич. С вас до сих пор капает. Снимайте плащ, в углу есть свободные плечики, пусть посохнет.
Знаменский был само добродушие и любезность. Свистать всех наверх! Глазам глядеть, ушам слушать, мозгам варить!
Пока Власов раздевался, Пал Палыч позвонил секретарше отдела:
— Танюша, милая, мне бы чайку и чего-нибудь жевательного.
Та прибежала, в дверях взяла Пал Палычев термос, сожалеюще шепнула: «А в столовой окрошка», — и убежала в буфет. Серьезная женщина, двое детей, а носится как ветерок.
— Игорь Сергеевич, у вас нет аллергии на бумажную пыль? Тогда казенную письменность мы убирать не будем, сложим на диван, с ней еще работать.
— Да-да, пожалуйста…
Власов рассматривал эувфорбию спленденс, которую Зиночка с месяц назад чем-то полила, вызвав небывалое обилие мелких алых цветков.
— Как вы терпите это душераздирающее растение? — поморщился он. — Шипы и кровь.
(Лепестки были кругленькие и действительно напоминали капли крови).
«Некогда выкинуть», — хотел было отшутиться Знаменский, но решил: нет, надо с ним серьезно. Мало ли какая фраза какую струну тронет.
— В этом растении есть характер. Индивидуальность. Красота и жестокость. Оно будоражит. Можно усмотреть символ жизни. Еще что-нибудь накрутить околофилософское. Оно — сильное создание… и не позволяет себя «цапать за плечо» (процитировал он Власова). Вы ведь поклонник силы, Игорь Сергеевич. Фикус мне неинтересен.
— А вы не поклонник?
— Силы? Слово очень уж многозначное. От «падающего толкни» до… ну, скажем: падшего подними и держи, пока не утвердится.