Оба определения не мои, я не охотник плодить афоризмы.
Два удара каблучком в низ двери. Пат Палыч благодарно принял от секретарши поднос. Немножко она перестаралась, но зато отпадает сожаление об окрошке. Тем паче, от нее в животе холодно.
— Мы с вами дивно беседуем «просто так», Игорь Сергеевич. Если вы еще поможете мне сервировать стол…
Ел Власов машинально, с холостяцкой неопрятностью: скорее от нервов, чем от голода. Некоторое время продолжалось «просто так», затем прорезался смысл:
— Я вот насчет вчерашней очной ставки…
— Да?.
— Впечатление, будто меня в чем-то надули.
— Хм…
«Сообразил что-то. Любопытно, насколько».
— Не понимаю, зачем понадобилась сия процедура? Ведь Платонов и так готов вам душу выложить!
Пал Палыч долил в стакан из термоса. Хитрить не было смысла.
— Да, я вас слегка надул. И не извиняюсь, потому что для вашей же пользы.
— А в чем вы видите мою пользу?
— Вы мучились сомнениями, тяготились ответственностью. Я облегчил задачу, предложив только подтвердить показания арестованного.
— И поздравили себя с удачей! — колко вставил Власов. Пал Палыч пропустил мимо ушей.
— А кроме того, невредно было посмотреть на Платонова поближе. Как вам этот кладбищенский деятель?
Власов молча отвернулся. Пал Палыч решил тоже помолчать. Пускай собеседник потрудится все же ответить.
После минутной паузы Власова выручил телефонный звонок. Трещал городской аппарат, и Пал Палыч, как всегда в таких случаях, отозвался официально:"
"— Старший следователь Знаменский слушает… Предисловия не нужны, здравствуйте, Шептунов… Естественно, узнал… Да никакого фокуса, память срабатывает автоматически… Ну что — что пять лет назад? Голос у вас тот же… А вы прикиньте, сколько я его наслушался, пока вы плели завиральные истории!.
«Шептунов.
— Еще чаю?
— Нет, спасибо… С вами разговаривал преступник?
— Бывший преступник.
— Что он сделал?
— Много чего наворотил.
— И вы с ним так вот…
— Что вас удивляет?
— Тон.
— Пять лет назад тон был другой. Но и человек был другой. Я с ним бился несколько месяцев.
— И перевоспитали?
Знаменский разозлился, но смыл злые слова с языка остатками чая.