— Когда вы сказали о поджоге, я сразу поняла — только она! Вторую такую злыдню поискать! — Хотя женщина, естественно, повторяет уже говоренное прежде, но опять волнуется до слез.
— Почему она? — призывает ее к точности Пал Палыч.
— Набрала целых две машины чего подороже и держит! А у нас ревизия на носу. Звоню: вези, мол, пора. Ладно, говорит, заскочу к концу дня, условимся… Мы с Женей сидим, пьем чай, является. Что вы, говорит, девочки, тревожитесь, завтра все пришлю! И зачем-то рысцой на склад. Посмотрю, говорит, что у вас есть.
— В руках Уварова что-то несла?
— Сумку… такую полухозяйственную, на молнии. Мне бы глаз не спускать, да разве придет в голову?! Я во дворе тогда стояла, но видела — везде она совалась! И в тот угол тоже!
— Все врет! Все врет! — вскрикивает Уварова.
— И больше ничего не скажете?
— Ни-че-го!
Пал Палыч поочередно придвигает женщинам протокол:
— Распишитесь… Распишитесь… Николай Александрович, прошу прислать конвой за Стольниковой, — просит он Томилина.
— Хорошо. Я пойду, если не нужен.
Знаменский кивает. Томилин выходит. Спустя короткое время появляется конвойный. Стольникова поднимается."
"— До свидания, Пал Палыч… Будь ты проклята! Змея! — напоследок кидает Стольникова и скрывается за дверью.
Знаменский достает отдельный бланк для допроса, заполняет «шапку».
— Давайте все же поговорим.
Уварова молчит.
— Вы систематически занимались хищениями. Это вы теперь признаете?
— Да, — мрачно отзывается Уварова.
— Вас ожидает лишение свободы. Это вы тоже понимаете. К чему же упорное запирательство в вопросе о поджоге?
— Хотите, чтобы я перестала бороться?
— Хочу, чтобы вы оценили цепь косвенных улик. При инвентаризации у вас выявлены немалые излишки. Их происхождение — сгоревший склад. Так что мотив поджога убедительный: присвоение товаров на весьма круглую сумму. Дальше. Кроме показаний Стольниковой, есть свидетельство одной из кладовщиц. Она заметила, как вы выходили из-за ящиков с посудой, отряхивая ладони.
— Еще не доказательство, что я его устроила!
— Но даже известно, как вы это сделали, Елена Владимировна, — вкрадчиво говорит Пал Палыч. — Вы принесли в сумке бутылку с бензином и свечу. Зажгли ее с тем расчетом, чтобы разгорелось не сразу. — Знаменский не торопится и наблюдает за ее лицом, выдающим изумление и растерянность. — Потом ловко подсыпали сторожу в термос снотворного.