— Стой! — внезапно командует он тому, кто за рулем.
Машина скрипит тормозами. Коваль указывает назад — он заметил что-то для себя интересное, что они проскочили.
Машина подает задним ходом и по его знаку останавливается.
Коваль выходит, держась шагах в двух позади, следуют телохранители.
На противоположной стороне улицы заводские ворота с вывеской: «Фабрика пеньковых изделий». Коваль приближается к ним, читает и перечитывает название. Это его «Эврика!».
Довольный, он возвращается в машину.
Следующий раз тормозит возле будки телефона-автомата.
— Ника! — говорит он, набрав номер. — Я только что сделал ценное изобретение! Одевайся, собирайся, надо отметить.
Курков идет между коттеджей, где начиналась слежки за Снегиревым. Он проделывает тот же путь, но в обратном направлении.
Миновав коттеджи, входит в многоэтажку.
Первым сигналом о неблагополучии ситуации служит почтовый ящик номер 23: сунув мизинец в дырочку, Курков убеждается, что ящик полон.
Поднимается к квартире уже в торопливом беспокойстве.
Дверь с номером 23 опечатана!
Курков стоит перед ней в неприятном раздумье, затем звонит в двадцать четвертую квартиру. Открывает немолодая женщина."
"— Простите, а что со Снегиревым? — Он кивает для объяснения на опечатанную дверь, зная, что по фамилии современные соседи зачастую друг другу неизвестны.
— Умер он, — говорит та без скорбной окраски.
Курков щурится:
— Что-то внезапное?
— Наверно.
— Это точно, что умер?
— Меня брали в свидетели, когда квартиру опечатывали.
— Сват, — хмуро бросает Курков, спускаясь с лестницы.
Более важные для себя сведения он узнает в лефортовском морге.
Из недр заведения к нему, так сказать, в приемную выходит патологоанатом, молодой, пышущий здоровьем и веселый, в рабочей одежде, то есть в фартуке и резиновых перчатках.
— Добрый день, — приветствует он следователя. — Руки не подаю.
— Недавно вы производили вскрытие человека, который нас интересует, — и Курков показывает фотографию Снегирева.
Патологоанатом смеется:
— Батенька, покажите мне грудную клетку, печень — тогда вспомню. Но лицо!..
— Я попросил в канцелярии ваш акт о причинах смерти.
Врач берет акт:
— Острая сердечная недостаточность. Обычная история: спазм, — и возвращает бумагу Куркову.
— Скажите, доктор, такая смерть… могла быть спровоцирована? Подсыпали, капнули?
— Сколько угодно! Простая передозировка обычных лекарств. Сотни две названий.