Коваль встряхивает ее за плечи:
— Ника! Ты узнаешь меня? Ника!
Сознание ее на миг немного проясняется.
— Д-а… Здравствуй.
— Ты понимаешь, что ты сделала? Ты же станешь ходячим трупом! И я должен это видеть?
Но она уже снова во власти дурмана.
— Нет, он не придет. Я красивая кукла Ника.
Возбуждение постепенно покидает ее.
— Это его подарки… Я все выкину… — бормочет она, растягиваясь на диване.
Если бы Коваль умел плакать — он бы плакал. Но он только говорит через силу:
— Ты для меня была… в этом грязном мире… ты одна.
— Я всегда одна, — сонно доносится с дивана.
Коваль долго молчит.
Наконец, стоя над Вероникой, подводит итог:
— Тебя больше нет. Это не ты. Та спит беспробудно.
И он уходит.
Наутро он сажает Веронику в машину. О вчерашнем ни слова. Она слегка тревожится, но старается это скрыть.
— Куда мы едем?
— Я хочу представить тебя маме.
Веронике странно, о матери Коваля никогда не было речи.
Машина трогается, вторая — в некотором отдалении.
— Ты вчера не был? Я так спала, ничего не слышала.
Это проверка, она не уверена, что все помнит.
— Я был занят.
— А где живет твоя мама?
Коваль молчит. То, что они подъезжают к кладбищу, тоже странно, но, привыкнув подчиняться Ковалю, девушка покорно идет рядом.
У могилы матери Ардабьева Коваль задерживается и, поколебавшись, кладет на нее одну из трех гвоздик, которые несет.
К своей матери приходит с двумя цветками, заменяет ими прежний почерневший букетик.
— Мама, прости, одну твою гвоздику я отдал другой матери. Я чувствую, с ее сыном что-то неладно… А это Ника.
Вероника все поглядывает то на него, то на памятник: ей то ли смеяться впору, то ли плакать. Но не решается прервать медленный монолог Коваля.
— Я теперь долго не приду. Ты поймешь…
Коваль делает шаг назад, надевает шляпу.
У ворот Вероника нарушает молчание:
— Странно… но здесь красиво…
— Помолчим до дома, — останавливает ее Коваль.
…Туалет дискотеки.
Тот же торговец снабжает роящихся возле кабинки юных наркоманов.
Появляются и те трое в одинаковых курточках, напоровшиеся у мостика на Коваля.
— Здорово, Боря! Нам этого — вж-ж-ж, — и спрашивающий изображает пальцем винтовое движение вверх, дескать, вздернуться.
— Чтоб сказку сделать былью, — добавляет второй.
— Кончилось. Сегодня только полегче.
— Ну давай полегче. А завтра будет?
— Будет.
— Сытный стал харч.