— Хочешь умереть стоя или на коленях?
Коваль отворачивается от них, словно от чего-то несущественного, смотрит на островок, начинающий таять. Все тише и тише лает собака.
― Дело № 23 ―
ТРЕТЕЙСКИЙ СУДЬЯ
По делу об изготовлении наркотиков и наркоторговле взяли всех. И московских, и областных, и среднеазиатских — до кого дотянулись. Был большой процесс, статьи в печати, награды следственно-оперативной группе, как водится, по месячному окладу. Словом, успех.
Но засела в душе колючая заноза: главаря не нашли. Знали, что он был, что всем ворочал и командовал.
Начальственный кабинет в здании под вывеской «КСИБЗ» Кибрит облазила чуть не с микроскопом, простучала, просветила, промагнитила. Обнаружила серию крестиков и кружочков в настольном календаре, трехкилограммовые гантели, полфлакона дорогой туалетной воды, плечики пятьдесят четвертого размера и прочие вещи, слишком мало говорившие о человеке.
Правда, отпечатков набралось многое множество. Часть принадлежала Хомутовой и Крушанскому, остальные — явно хозяину кабинета. Но нигде в картотеках эти отпечатки не значились.
Как же он успел скрыться? Брали всех стремительно, одновременно, следили, чтобы кто не предупредил других. В нескольких местах учинили засады на случай появления главаря. И все попусту.
Над платформой Белорусского вокзала светит солнце и скрежещет голос диктора: «Поезд номер одиннадцать Вена — Москва прибывает на первый путь. Повторяю, поезд номер одиннадцать…»
Среди пестро одетых встречающих выделяется своим официозным обликом респектабельный мужчина, лет пятидесяти пяти, директор Транспортбанка. У него живые, умные глаза, редкая седина в волосах; правая его рука висит неподвижно — протез. Директора сопровождают телохранитель и секретарь.
Поезд показывается в конце платформы.
— В каком вагоне наш господин Янов?
— В тринадцатом. Как раз здесь остановится.
На перрон выходит тот, кого ждут. Выходит Олег Иванович Коваль. Но для встречающих это Янов. Он коротко, жадно оглядывается и втягивает ноздрями воздух. Первый вздох на родной земле.
— Максим Алексеевич, рад видеть вас наконец в Москве! — приветствует банкир. — А то вас из Вены не вытащишь. Мой секретарь, — представляет он.