По будням перебивался чайком с баранками, а в воскресенье обедал в «Метрополе», всегда один и подолгу засиживаясь.
Через известное время постоянного посетителя кто надо заметил. Проследили, установили личность и место работы. Сигнализировали в райком. Райком — в партком. В решении записали: «Буржуазное разложение и аморальное поведение». Так что Ландышев, тогдашний Крысин, задушил свою тягу к ипподрому в зародыше. Однако теперь, когда ему не надо было выбиваться в люди по научной части, он регулярно ходил на бега, предпочитая этот, по нынешним временам невинный вид азартной игры всяким боулингам и казино…
…На ипподроме очередной заезд.
Ландышев активно «болеет». Рядом волнуется Руслан и скучают два совершенно равнодушных охранника.
— Ну, ну, ну… Прибавь, прибавь… Ну же!.. Эх! — расстраивается Ландышев.
«Его» лошадь не выиграла.
— Даже ноги замерзли, — жалуется он Руслану. — Я говорю: ноги замерзли.
Руслан достает фляжку. Ландышев рвет билеты и делает несколько глотков, закидывая голову, — фляжка уже наполовину пуста.
— Да?.. А что такое?.. Сейчас подойду, — недовольно отвечает Ландышев.
И пробирается к выходу вместе с Русланом и охранниками. Те держатся близко сзади и спереди, раздвигая встречных. В народе есть на этот случай поговорка: «Шире грязь — навоз ползет».
Ландышева ждет в немноголюдном месте Авдеев.
— Здорово, — Ландышев чуть разомлел от «согревания ног». — Что за спешка?
— Вызывают в МВД, непонятно зачем. Что, если из-за нашего спора?
Ландышев кривит губы.
— Меня тоже. Тебя когда?
— Завтра в десять.
— Значит, вместе. Я думал, прежняя история… Но раз вместе… надо согласовать показания. Почему ты у меня стал страховаться?
— Репутация надежная, охрана грузов.
— Так. Сколько раз встречались? Кто познакомил?
— Давай решим.
— Ты пришел по объявлению в газете, — решает Ландышев. — Со мной виделся при подписании договора — и всё. Смотри, чего не ляпни в простоте души.
Слышен звон колокола, означающий новый заезд. Ландышев с сожалением оглядывается.
— Мои секреты небольшие. За собой смотри, — огрызается Авдеев.
Слова его усиливают впечатление Ландышева, что компаньон настроен нелояльно.
— Знаешь, — лицемерно начинает он, — может, нам уладить конфликт мирно? Сдался тебе этот народный заседатель.
— Заплатишь страховку?
— Четверть. И скажи большое спасибо.
— Не могу. Пусть как третейский судья решит.