Вдруг он умер? Кто же тогда знает?
Черт побери, их всех, черт, черт возьми!
А может, знал Никлас? Во всяком случае, он умеет обращаться с сокровищем. Ведь говорили же, что сундучок достанется по наследству именно ему.
Ха! Теперь это собственность Ульвхедина! Ничего, он еще научиться им пользоваться! Только бы добраться до долины! А там он получит знамение, там он узнает, как обращаться с сокровищем!
Все верно!
А может, нет?
Может, все же попросить хамов о помощи? Вернуться на юг и всему научиться?
Что за ерунда! Он почти приехал!
Ульвхедин и впрямь так считал.
Когда он подъезжал к Фокстумирене, подул ветер, срывая с горных вершин снежные шапки. Пошел густой снег.
Снег.
Ульвхедин придержал лошадь. Такая погода была ему не в новинку. Всю жизнь он прожил в горах. В себе юноша не сомневался. Но вот лошадь… Он не знал, как поведет себя лошадь в такую непогоду. А расставаться с ней он не хотел ни за что на свете.
Начиналась метель. На открытом месте негде было найти убежище.
Он вспомнил, что по дороге ему попалось небольшое укрытие, наскоро сложенное из камней и ветвей березы. Но это было так давно.
Тогда, верно, на этой дороге есть не одно укрытие. И он поехал дальше.
Снежные хлопья падали все гуще, ветер усиливался.
Где же укрытие?
Ульвхедин не запасся теплой одеждой, не знал, выдержит ли лошадь. Правильно ли он едет? Как найти дорогу? Может, он кружится на одном месте?!
Ульвхедин остановился.
Так легко он не сдавался никогда. Но он очень переживал за лошадь, что стала ему верным другом.
Другом? Ульвхедин никогда не произносил таких слов. Ну и пусть. Все равно у него теперь был друг.
Какое хорошее слово! А ведь у него был еще один друг. Та, о ком он все время думал и мечтал. Он даже знал, как ее зовут: «Здравствуйте, меня зовут Элиса!»
Как же это все смешно, по-детски!
Или: «Но ведь вам, наверно, больно?»
Элиса…..
Какое великолепное имя! Звучит словно летний порыв ветра!
Проклятая девчонка! Да разве есть на свете смешнее ее? Дурочка! Идиотка! Да разве девчонка может быть другом парню?! Ими пользуются, берут, когда хотят.
Неосознанным движением он повернул лошадь назад.
В груди Ульвхедина защемило. Как всегда, когда он думал о ней. Девчонка! «Я все для вас сделаю, господин, но сейчас я не могу. Простите меня!»
Ну, где же укрытие?
Прошел час, второй. Над Довре бушевал снежный ураган.