Безошибочный звериный инстинкт всегда подсказывал ему, где поджидает опасность.
Теперь его видели уже многие, мельком, убегая что, есть силы, по ночам чудовище бродило по улицам, но никто не знал, где оно прячется днем. Среди небольших, узких и грязных улочек города нетрудно было затеряться: как молния исчезал он в подворотнях и проулках.
Описывали его все одинаково: нечто огромное и дикое. Некоторые, видевшие его лицо, говорили, что оно достаточно красиво, но ужасающе красиво. Никто не выражал желания еще раз посмотреть на его лицо.
Но особый интерес вызывал у всех след. Если на одной ноге существо носило нечто вроде обуви, то другая была обмотана куском кожи, а может, и берестой. Но кто мог знать наверняка?! Одна нога была, во всяком случае, намного короче другой, и это пугало многих. То, что чудовище хромало, было очевидно.
Еще никогда народ так усердно не посещал церковь. Многие забывали протестантские обычаи и приносили в церковь свои дары, надеясь, что так Бог их не забудет.
Люди были в шоке.
Но больше всего пугало то, что на жертвах практически не было следов насилия. Но выражения лиц погибших указывали на то, что они умерли от испуга. Или…
Нет, об этом даже думать боялись, не то, что говорить неслух.
Была специально обучена группа солдат-добровольцев, которым нее было нипочем. Солдаты должны были положить конец бесчинствам. Они были уверены в своей непобедимости.