— Из этой долины? — быстро отреагировала Виллему.
— Да. И что дальше?
Ханна? Могла ли его научить ведьма Ханна? Да нет, глупости. Она умерла лет сто назад!
Но кто он сам? Сколько он уже живет на этом свете? Может, он уже был во времена Ханны? Но о нем никогда никто не упоминал…
— А как ее зовут? Ту, кто научила тебя говорить?
— А черт ее знает! Да она уж давно померла. Я сам убил ее.
— Ни минуты не сомневаюсь. А вот и Элиса, — обрадовалась Виллему.
Факел осветил небо, постепенно приближаясь к вересковой пустоши.
— Ну как? — шепнула она, во все глаза уставясь на чудовище. — Здравствуй, меня зовут Элиса.
«Боже мой, — подумали все трое. — Да она совсем не боится! А ей казалось, что оно красиво! Но теперь она наверняка ужаснется».
Ничего подобного! Элиса очень встревожилась за состояние незнакомца и попросила у герра Никласа позволения помочь ему.
Что он думал о вновь пришедшей, было ясно всем. В его взгляде читалось недоверие и яд.
— Держи факел, Виллему, — скомандовал Никлас. — Но, ради Бога, не лишай нас волос.
Виллему старалась изо всех сил, но держать факел ровно было непросто. Все склонили головы над источающим злобу, легко возбудимым чудовищем.
— Ну-ка, подвиньтесь, — не вытерпел Никлас. — Теперь лучше. Откуда идет воспалительный процесс? Из какой раны?
Монстр вряд ли мог ответить на этот вопрос. Виллему пыталась как можно лучше рассмотреть его, но в неверном свете факела, постоянно отбрасывающим тени в разные стороны, трудно было что-либо рассмотреть.
Осматривая одежду, Никлас заметил, что куртка из плотной кожи на одном плече была вся в запекшейся крови. Осторожно, стараясь не причинять боли, он отогнул кожу.
— О Господи, — только и сказал Никлас. — Ужасно. Принесите воды.
— Знаете, когда я шла сюда, то заметила небольшой ручеек, — поторопилась вставить Элиса. — Я могу принести воды в моей бутылке, все равно она пуста, воду я давно выпила.
— Отлично.
Чудовище исподлобья следило за работой Никласа. Голос его был полон боли:
— И это твое лекарское искусство? Промыть раны я могу и сам. Вода еще никогда никому не помогала.
— Не скажи, — добродушно заметил Никлас. — Сначала я должен осмотреть раны. А для этого их надо сначала промыть. А вот мыться ты не любишь. Или я не прав?
Чудовище, скорее всего, не поняло язвительность замечания.