«Взял одного из нас в плен…» Как же он был прав!
— Дело затянулось, — в отчаянии воскликнул Никлас. — Теперь он может проснуться в любой момент!
Он взял острейший нож и накалил его над огнем. Виллему отвернулась. Она не могла смотреть.
Элиса не спускала глаз с лица чудовища. По телу прошла дрожь, лицо словно сжалось.
— Он просыпается, — шепнула она.
— Вряд ли. Скорее, он почувствовал боль.
— Да, наверно, так. Теперь все прошло.
Она стала гладить его лицо, виски, шепча при этом слова, которых никто не слышал. Как могла, она старалась успокоить его.
Стали обсуждать, что делать дальше…
— Я думаю, он никогда не видел своей стопы, — отстранение сказала Виллему.
— Мне тоже так кажется, — согласился Никлас. — Слишком запущенная рана. Он словно ненавидит свою ногу или боится смотреть на нее. Мы должны быть осторожны, двигаться неслышно.
— Да, но что нам теперь делать? Как мы уйдем отсюда?
— Надо привести лошадей.
— Я не хотел бы ощутить на себе его гнев, — вздрогнул Никлас. — И факел прогорел! Торопитесь, может, мы успеем уйти вовремя! Только ради Бога, не приводите сюда кнехтов.
Факел погас. Доминик и Виллему растворились в темноте. Двое оставшихся надеялись, что они придут вовремя."
"Никлас поздно спохватился, что вместо Виллему ему надо было послать Элису. Кто будет держать монстра в повиновении? Только Виллему могла управлять им.
А что мог сделать он и малышка Элиса? Никлас вознес самую горячую молитву, прося, чтобы чудовище спало подольше.
— Теперь нас пятеро, а лошадей только четыре. Ему придется отдать одну. Доминик с Виллему поедут вдвоем на одной, и для каждого из нас останется по лошади.
Элисе страстно захотелось поехать с монстром на одной лошади. Но нет. Просить о таком она не осмелилась!
— А он не сбежит?
— Вряд ли он хороший наездник, если вообще сидел на лошади.
— А как прореагирует лошадь на такого… необычного всадника?
— Все должно быть хорошо. Он лучше чувствует себя среди животных, чем среди людей. Он, конечно, тяжеловат, но лошади выносят и не такой груз.
С другой стороны долины послышалась оживленная дискуссия. Они слышали, как бесновался капитан и Доминик отвечал ему своим спокойным, властным голосом. И все же чувствовалось, что Доминик взволнован.