Ильяс запустил в камень когти — он, что, представлял себе, что приручение происходит именно таким образом? — его в ответ шарахнуло током из-за того, что у сигнализации замкнуло проводку. Но его это только распалило.
— Маски сброшены. Вы думаете, я не знаю обычаев? Я такой же оборотень, как и вы. Даже лучше большинства из вас. Ведь плебс не умеет оборачиваться в двуногого зверя. Вся ваша сила и способности к регенерации сосредоточены как раз в нем.
Он немного потанцевал перед нами. Сводя и разводя огромные руки над головой.
— Я бросаю вызов вашей королеве. Пусть эта слабенькая волчица докажет, что камень принадлежит ее роду. Когда-то женщины Кёнингов были в состоянии ударить лбами двух оборотне- великанов. А она мало чем отличается от какой-нибудь кисейной барышни, музицирующей на рояле. Эй, Дариана, по закону крови ты не имеешь права отказаться от поединка.
Он возвышался надо мной, играя мускулами, проступавшими даже на щеках. Маркус зарычал.
— Ничего ты не знаешь, койот! Оборотни не сражаются с оборотницами.
Отец с интересом посмотрел на Маркуса, но ничего говорить не стал. Он легонько гладил свою вампиршу по голове и плечам, проверяя, в порядке ли она.
— А мне ни к чему ваша луна, — захрипел уродец. — Я и так не зверь и великолепно себя контролирую. Мне нужна власть. Чтобы три клана преклонили колени перед новым народом. Мы свободны от рождения. Мы не превращаемся в волков. Не мучаемся от того, что по утрам надо выковыривать из зубов мелкую живность и стряхивать с себя куриные перья. Мы высшая раса. Выше вампиров и тем более — выше вас.
Аделаида тяжело дышала. И я бы сказала, что набиралась сил для рывка.
— Я не присягал Полной Луне, как остальные два Дома. И чтобы вынудить меня это сделать, пускай сначала уронит. Есть одно маленькое условие. Поединок должен быть равным. Она не имеет права обернуться в волка, иначе это будет означать проигрыш.
Глаза Маркуса налились кровью. Ильяс действовал на него, как красная тряпка.