Я не понимала, что происходит. Обычно уравновешенный хозяин Новой Луны славился тем, что не реагировал на провокации. Единственный раз, когда он был на пороге озверения, я наблюдала в тот вечер, когда старейшины пытались заставить его отказаться от Стефана.
— Что, Новый, раздражаю? — не унимался Ильяс. — Я прекрасно изучил вас. Это потому, что ты формалист. Смешно, правда? В твоей убогой башке все четко расставлено по местам. Я не укладываюсь в ваши рамки. И еще, конечно, сводит с ума, что я угрожаю твоей истинной.
Маркус перекинулся, демонстрируя абсолютно красные глаза, без зрачков. Я ошибалась. Он на полголовы превосходил этого сына Обратной Луны. Я повисла на нем всем телом, а отец перегородил Ильяса. Папа тоже едва удерживался от того, чтобы не обернуться. Сухожилия трещали, а лицо искажалось — кости исчезали в одних местах и добавлялись в других.
— Нееет, — пророкотал он. — Оставайтесь на своих местах. Оба.
Но у меня не было выбора. Скорее всего, я смогу принять удар в полуобороте и отбить атаку этой твари. В конце концов так я сильнее, чем в волчьей шкуре. Хоть и нельзя использовать пасть в полной мере. Ильяс только что признал, что они убили мою сестру и племянников. Подстроили ту аварию.
Как это может быть? Из-за того, что подозрение первым делом падало на Маркуса, расследование проводилось очень тщательно.
— Ну, королева, выходишь или нет? — вампироволк очертил магический круг диаметром примерно два метра указательным пальцем. — Специально для тебя упрощаю правила. Достаточно лишь выкинуть меня из круга.Необязательно убивать или обездвиживать. Однако ты не переходишь в волка, чтобы выжить. Известно же, что вы спасаетесь именно таким образом — уворачиваясь и применяя частичную регенерацию.
Я сделала шаг вперед под предостерегающее рычание отца."
"— Дариана, не делай этого. Победить его в поединке практически невозможно. Это их любимый спорт. Он возглавил клан как раз потому, что уложил всех соперников, — мне послышалось или в голосе вампирши звучала тревога…
— Ты не идешь, — Маркус вцепился мне в плечи лапищами, которые значительно превосходили по размеру две мои ладони.