Да и писать ничего не хочу. Человек занят. А я и подождать могу. Дамир все равно спит.
Быстро переодеваюсь и падаю на кровать. Прикрываю глаза и снова слышу, как бьются пули по бронированному кузову машины, как кричат люди. Словно наяву ощущаю массивное тело Анквиста, прижавшее меня к полу. Если бы не он…
А потом — как мы с Федором догоняем мотоциклиста. И его вопли… Тоже в ушах стоят.
«Думай о хорошем», — распахиваю глаза. О Федоре.
Интересно, он придет этой ночью ко мне? И сделает ли официальное предложение, которое так ждет каждая девочка.
А то буркнул на ходу «выходи за меня», я и растаяла.
Пусть сначала предложение сделает. Потом подадим заявление в ЗАГС. Вот тогда и объявим и начнем готовиться к свадьбе. Платье купим! Красивое, кружевное, с высоким воротом и мелкими пуговичками.
«У Лаймы надо спросить, где продаются», — размышляю, свернувшись калачиком, и мгновенно осекаюсь.
Лайма, нет ее больше! Только одни воспоминания остались. И я осиротела.
Стоп!
Что она о Сереге говорила? Типа «печальный идиот». Хочет всех трахнуть. Упоминала, что видела его в «Жар-птице», и что он оплачивал приватный танец кому-то из девочек. А когда та танцевала, начал говорить ей гадости. Дескать, все женщины шлюхи. Его охрана вывела.
«О, господи!» — машинально сажусь на кровати. Надо позвонить Федору. Сказать. Как я могла забыть…
Лихорадочно ищу телефон по сумке и, выудив его с самого дна, отправляю сообщение Анквисту.
«Федор, я вспомнила!»
И тут же получаю ответ.
«Потом, детка. Очень занят».
«Детка», — печально прикусываю губу. Детка! К любимой женщине так не обращаются. Он относится ко мне, как к Дамиру, как малолетке.
Да и какая из меня женщина! Непутевая, толстая… Вот Лайма была…
Отчаяние и горе снова берут свое. Утыкаюсь носом в подушку и реву от полной безысходности."
"— Мама… Мася… Мама моя, — кто-то вздыхает и копошится в кроватке.
— Я с тобой, мой любимый, — подскочив, беру племянника на руки. — Я всегда буду с тобой. Обещаю! А вот с твоим папой нам придется серьезно поговорить.
Глава 35
В разговорах и поминках проходит весь день. Приезжают уважаемые люди, выражают сочувствие и соболезнования, выдвигают разные гипотезы и отчаливают по личным делам.
Даже банкир Лаймы прискакал. Губами почмокал, повздыхал, но подойти ко мне не решился.