В результате падения с лестницы Илаида умерла, и ее тело заняла я – Антонина Степановна Шишова, обычная сорокапятилетняя женщина, одинокая и бездетная, всю жизнь проработавшая в разных фирмах сначала администратором, потом секретаршей, менеджером и даже специалистом по рекламе.
Мое попадание было настолько быстрым и каким-то обыденным, что даже рассказать нечего. Вышла на улицу и упала, даже не отойдя от подъезда. Просто нога проскользнула, и я, завалившись назад, стукнулась затылком о ступени невысокого крылечка.
Пришла в себя уже в другом теле, в другом мире, на другой лестнице.
Повезло, что один слуга услышал звук падения и пришел на помощь. Уверена, если бы не он, убийца завершил бы начатое. По крайней мере, я видела темный силуэт на лестнице и не сомневалась, что Илаиде помогли упасть.
В общем, раз с первым пунктом плана – убить вдову своего батюшки – не получилось, Тьянмира перешла ко второму. К запугиванию. Возможно, с настоящей Илаидой этот фокус сработал бы, но теперь на ее месте оказалась я.
Судя по воспоминаниям Илы, правовая система этого мира во многом похожа на нашу, а раз так, можно будет побороться. Конечно, я понимала, что если дать денег «на лапу» экспертам, что будут проводить вскрытие, судье, прокурору и парочке других важных людей, несложно засадить за решетку невиновного человека. Однако есть один нюанс: на это может потребоваться очень много денег. Стоит ли овчинка выделки? Вот сейчас мне надо убедить ушлых родственничков, что не стоит.
Выйдя из дамской комнаты, я направилась кабинет, где через десять минут должны были зачитать завещание Дориана. Семейный нотариус господин Рольн уже был здесь, как и все близкие родственники и несколько друзей графа дье Эвиль.
– Раз все в сборе, дамы и господа, леди и лорды, давайте начнем, – нотариус сел и пододвинул к себе бумаги. – Итак, сегодня четвертого марта пять тысяч семьдесят шестого года оглашается завещание графа Дориана дье Эвиль. В точном соответствии с законом и в присутствии…
Я сидела на стуле, чуть опустив голову, и незаметно рассматривала всех тех, кто собрался в комнате.
"Хмурый Людвиг расположился на узком диванчике возле стены. Рядом с ним с гордым видом восседала его жена Матильда.