Это он меня котлами заваливает, заставляя отмывать так, чтобы скрипели, — пожаловался джинн, при этом у него было такое скорбное выражение лица, что я чуть не рассмеялась.
Правда улыбка застыла на губах, а затем и вовсе погасла, когда я наткнулась на сердитый взгляд Марьяны. Она сидела у самой стены, в компании трех незнакомых лекарок и пожилого травника. Перед ними стояло блюдо с яблоками и графин с чем-то оранжевым, а у каждого на тарелке красовались овощи, и никакого мяса.
Я поспешила отвернуться. Мне и так непросто под прицельным вниманием всей Дестины, а недовольство Марьяны — это уже перебор.
В деревне у меня подружка была — Вейла. Именно так она смотрела на Рамона, светлоокого сына молочника, а всех девушек, посмевших приблизиться к нему на расстояние вытянутой руки, и вовсе была готова четвертовать.
То же самое, сейчас делала Марьяна.
И почему-то мне это нравилось…
— Выбирай, — скомандовал Хельм, едва мы подошли к раздаче.
— Чего?
— Чего хочешь. Хотя, здесь особо не разгуляешься.
Это на харчах деревенских не разгуляешься, а тут глаза просто разбегаются!
Здесь было и мясо, и картошка, и овощи, и хлеб, который пах так упоительно, что хотелось схватить всю буханку и грызть ее без всего, и румяные пухлые пирожки, украшенные листиками и завитушками.
В животе заурчало еще сильнее, рот наполнился слюной, а я по-прежнему не знала, что выбрать. Всю свою жизнь я довольствовалась малым и брала то, что давали, не задавая вопросов, не выказывая свое нравится-не нравится. И теперь, оказавшись перед выбором, немного растерялась.
— Бери курицу, — джинн решил поставить точку в моих колебаниях, — вот эти тушеные овощи. И вот это.
Я покорно взяла то, на что он указывал, потому что сама бы точно не смогла ни на чем остановиться и выбирала бы до тех пор, пока от голода не померла.
Мистер Розвел посмотрел на меня спокойно, без интереса, а потом перекинулся на моего спутника:
— Радуешься, что сбежал, джинн?
— А то! — Хельм с громким хрустом откусил багряный бок у наливного яблока, и подмигнул мне, — все благодаря моей спасительнице!
Я смутилась, потому что при этих словах все люди, стоящие по близости, словно по команде, посмотрели на меня.