– Что? – Я замерла, с недоумением всматриваясь в лицо супруга.
– Можно сделать тест сейчас. И узнать, моя это дочь или нет.
– Но… ты шутишь?
– Почему я должен шутить?
– Хочешь… хочешь, чтобы я дала проткнуть свой живот на пятом месяце беременности просто потому, что ты мнительный болван? Хочешь, чтобы подвергла ребенка опасности потому, что ты не хочешь подождать?
– Это твой ответ?
– Мой ответ – иди ты так далеко, чтобы след от тебя простыл! – закричала я, заставляя супруга поморщиться. – Какой же ты все-таки гад, какой ты отвратительный человек! Ни секунды больше не буду находиться в твоем доме! Ты мне омерзителен! Ты и твои дома, машины, деньги, все, чем ты так кичишься и гордишься, все, что тебе так дорого! Нам с Сашей было хорошо и в нашей квартире, и он никогда ни в чем не нуждался, и дочь я тоже обеспечу, и самое главное, выращу их людьми, если они будут находится подальше от тебя! Не дай бог никому такого папашу, как ты!
– Перестань!
– Что, правда глаза колит, да, дорогой? Ты хреновый отец, хреновый муж и человек тоже такой себе! Из тебя даже хозяин для собаки не вышел! Ты ужасен, и я ни за что не буду жить в твоем доме, растить с тобой детей и продолжать быть твоей женой! Я уеду и завтра же подам на развод! И в документы тебя дочери ни за что не впишу, ты не достоин этого! Оставайся один в своем дорогом доме бобыль бобылем! К старости будет одиноким, богатым, никому не нужным пнем!
– Алена! – взревел Соколов, но я лишь демонстративно захлопнула перед ним чемодан.
Разумеется, одним бы не обошлось, поэтому я направилась в спальню к Диме, чтобы забрать его и сложить туда остаток своих вещей. Тех, что мой психованный муж не уничтожил в последнем припадке гнева.
– Не ходи за мной!
– Перестань вести себя, как истеричка!
– Без тебя решу, как мне себя вести!
Мы ураганом занеслись в спальню, которую когда-то делили. Борзик, до этого спавший на моей кровати, резко вскинул голову на источник шума.
– Чтобы ты понимал, Борзового я тоже забираю.
– Что?! Ты не можешь его забрать, ты мне его подарила! – Гад поймал меня за локоть и заставил сначала затормозить, а затем развернуться к нему.
– А теперь забираю! – Я дернулась, высвобождаясь из несильной хватки.
– Так нельзя!
– Еще как можно!
– Алена!
– Ну, извини, меня плохо воспитали, ты недавно, кстати, собирался об этом сообщить моим родителям! Иди, не стесняйся!
– Не буду я никому ничего сообщать.