Так точно нельзя было продолжать жить дальше. Иначе я окончательно испорчу психику своему сыну. Вот только что мне нужно было предпринять? Точнее, что я могла-то вообще?
Все этот… Соколов! Влез в нашу жизнь, перевернул ее за каким-то чертом с ног на голову, а теперь раскидывался обвинениями в мою сторону и накидывал на себя пух!
Гад! Вот я с первой минуты, как взглянула на него, знала, что он красивый, ползучий гад, который знатно подъест мои нервы! И что вы думаете?! Конечно же, я не ошиблась! Он питался ими! Чертов, проклятый вампир!
– Ты на что намекаешь? – Я подняла на него злой и вместе с этим усталый взгляд.
– Я не намекаю, я говорю. Как есть. – Судя по тому, как Дима плюхнулся на стул, что стоял напротив меня, он тоже был уставшим, если не сказать больше – вымотанным.
Я привыкла к тому, что Саша был тихим, понимающим ребенком. Он никогда не доставлял мне таких хлопот, как сейчас, поэтому, наверное, для меня это все стало неожиданностью.
– Нет, ты намекаешь на то, что это я во всем виновата. И, видимо, умоляешь свою вину. Разве не так?
– Алена, это ты, как сумасшедшая похватала вещи, сына и умчалась к черту на кулички, совершенно не подумав о том, как это отразится на сыне!
– А почему я это сделала, ты не хочешь сказать? Кто сегодня вытащил чемодан, будто обиженная девка, которую замуж не взяли, а?!
– Ох уж эти твои сравнения.
– Ох ты ж боже мой! Один раз прочитал сыну сказку на ночь, так все, стал мучеником!
– Алена, ты была неправа, и ты знаешь это! – стукнув по столу, пробасил Соколов. И это стало так неожиданно, что я замолчала.
Ошалел. Гад просто ошалел!
– Ты, сволочь несчастная, довел меня сегодня до обморока, ты гад ползучий, заявил, что не прочь, чтобы меня проткнули здоровенной иглой, чтобы ты в чем-то там мог убедиться, и все это после того, как я черт знает, что от тебя только не выслушала! Да ты что, пуп земли что ли?! Сдался ты мне такой! Я теперь понимаю, почему ты все это время одинокий был, так ты противный, как сам черт!
– Все сказала? – Дима задал свой вопрос тихо, вроде бы спокойно, но глаза его загорелись недобрым.