Свободно передвигаться по залу тоже. Если вдруг заметишь что-то подозрительное или настораживающее в зале, сразу сообщай мне. Но только так, чтобы точно никто не услышал.
– Шепнуть на ухо? – Вопрос прозвучал более ядовито, чем я рассчитывала.
– Тоже не годится. Так делают мои подручные, когда что-то докладывают. У тебя же другой уровень, который надо будет подчеркнуть при всех. Ты играешь роль не просто какой-то случайной подружки, которую на такие мероприятия не допускают, а именно личной наложницы. Поэтому тебе нужно будет сесть мне на колени, и только потом, когда я к тебе наклонюсь, шепнуть на ухо…
Тут я не выдержала – вскипела.
– Решил совместить приятное с полезным?
– Что ты имеешь в виду? – Он уточнил с таким видом, будто и правда не понимал.
– Ты знаешь.
– Нет. Объясни.
Он серьёзно?
– Конечно, ты, надо думать, привык, что женщины плывут от этого твоего бандитского обаяния и ауры эдакого яркого хищника, привлекательно опасного и недоступного, которого каждая втайне мечтает приручить.
Он молчал. Мне стало ещё страшнее. Вдруг я его смертельно обидела?
– Значит, вот как ты думаешь… Ты видишь меня таким? Интересно… – ровно протянул он, сверля меня странным взглядом. Да, точно обиделся.
– Да не может быть, – все-таки не смогла не усомниться я, хоть спорить с ним и не хотелось.
– Это так.
– Прости! – опомнилась я. Блин, обидела все же. Конечно, он такой весь страшный бандит, наслаждается, поди, всеобщим страхом, а я…
– За что ты извиняешься? – так же ровно и зловеще уточнил он.
Вот тут я окончательно перестала что-то понимать, поэтому взяла платье и молча удалилась в сторону ванной, чтобы переодеться. Он проводил меня задумчивым взглядом.
Когда я вернулась, Рур встретил меня уже одетым в деловой костюм с белоснежной рубашкой, расстегнутой сверху на пару пуговиц. Он стоял в отведённой мне спальне, опершись на стену, и поигрывал своей тростью с набалдашником в виде змеиной головы.