— А сейчас я хочу жениться на девице, которую не знаю вообще, но очень хочу узнать. Как думаешь, я поумнел?
— Не слишком, — критически оценила я его идею, и перевела разговор на более актуальную тему, хоть и не столь приятную для обсуждения: — Вы её поймали?
— Да, ты была права, — вздохнул Дельхарт, старательно укрывая меня поверх простыни пледом.
Ну какой из него сухарь и солдафон? Так, притворяется не слишком умело, чтоб подчинённые на шею не сели. Второго такого заботливого и внимательного мужчину поискать ещё.
— Стоило тебе «умереть», Паули засуетилась. Поднялась сюда, проверила — я чуть не поседел на всю оставшуюся шевелюру, честное слово.
— Прости, — мурлыкнула я, приподнимаясь на локте и поправляя белую прядь на виске. — По-другому было бы муторнее и сложнее доказать её вину.
— Ты права, но радости мне это не добавляет, — вздохнул Рис и продолжил: — Она прямиком направилась в ближайшую деревню, отчитываться сообщникам о проделанной работе. Тут-то мы их всех и повязали. Всех троих: её саму, старшего брата и жениха.
— И что они делали в замке? — поинтересовалась я, когда пауза затянулась.
Дельхарт не торопился делиться сведениями, а судя по донёсшемуся до меня всхрапу, так и вовсе задремал. Я потормошила его без всякой жалости — я-то не в курсе, из-за чего меня убить пытались, да и выспалась за день!
— Что они там забыли?
— Контрабанду они там держали, — сонно пробубнил Рис из последних сил. — Ты будешь смеяться, какую.
— Ну? — я ткнула его пальцем в бок, и сильный мужественный военный дёрнулся, кривясь от щекотки.
— Луковицы! — фыркнул он, отлавливая мой наказующий перст, целуя его и укладывая мою ладошку себе на грудь. Ещё и своей рукой сверху прижал, чтоб не вырывалась.
— Луковицы? — повторила я, пребывая в ступоре.
Я чуть не сдохла из-за каких-то овощей?!"
"— Уникальные луковицы редких пород тюльпанов и нарциссов, — пояснил Дельхарт. Он моё недоумение разделял, потому разъяснил подробнее: — В Унтервальде их селекционируют, выращивают, и продают срезанные цветки на экспорт по бешеным ценам.