Меня даже можно не связывать, потому что сопротивляться больше нет смысла. Нет смысла вырваться из клетки, ведь в ней так хорошо.
В ней так правильно.
Правильно все, что он будет делать со мной.
Правильно, даже когда темп возрастает, когда член проникает все чаще, когда от нежности не остается и следа. На смену ей приходит звериная грубость.
— Скажи мне это, и я развяжу тебя, — хрипит он, наклоняясь, убирая налипшие волосы с висков, смачивая губы короткими поцелуем. — Скажи мне это, Диана.
Он всегда хотел это слышать, а я никогда не видела смысла молчать.
Но сейчас что-то тормозит меня. Я не могу окончательно отпустить себя, не могу не смотреть на закрытую дверь клетки, не думать о той свободе, которая у меня была.
Была ли…
— Скажи мне, что ты моя. Что любишь... — грубит он, злится, толкается все чаще, стискивает ладонями груди, а соски сжимает между пальцами.
Невыносимо хорошо, хорошо чувствовать его внутри, ощущать жесткие толчки, словно меня пытаются разорвать на части, словно внутри раскаленная шпага, готовая вот-вот добраться до самого сердца.
— Диана!
— Не могу! — сама тяну руки, касаюсь его жестких волос на голове и целую. Чувствую его язык, такой же бешеный, как член, на полном ходу меня таранящий. Неистовый. Стольный. Совершающий частые фрикции, как заведенный мотор.
А он целует меня, жестко впечатывается телом, словно желая раздавить, поглотить, может быть, даже уничтожить.
И не прекращает рваное движение внутри. А я бедрами подаюсь ему навстречу. Не могу иначе. Сейчас, здесь хочу слиться воедино, простонать громко, но его язык мешает.
Скользит во рту снова и снова, дарит запретное удовольствие, как умеет только он. И вот ноги уже у него на плечах, а шепот в рот.
— Ты же знаешь это… Знаешь, что ни с кем никогда не будет так, как со мной.
— Знаю… — отрицать глупо.
— Тогда скажи! — впечатывается он в меня особенно сильно, глубоко, болезненно.
— Не могу! — почти кричу, а он все больше злится.
Наращивает и без того безумный темп. И его стон сейчас как музыка, вибрирующая в крови, помогающая снова найти точку опоры и прыгнуть в наслаждение, что ждет меня внизу. Так близко. Еще чуть. Чуть. И все так остро. Так быстро. Так жадно. Еще! Еще!
— Пожалуйста, — умоляю не убивать меня очередной игрой, я так долго этого не испытывала, так долго лишь лелеяла надежду, что снова смогу испытать нечто подобное.