Посмотрела на закрытую дверь.
Над башнями Кастела катилась луна.
И каблуки архиепископа не стучали по ступеням башни. С чего я вообще вязла, что Аманда собирается навестить меня? Она заставила всех поверить в свою смерть и была вполне счастлива, живя далеко от мужа и дочери. Так с чего бы это должно измениться?
Во рту стало горько, горло перехватило.
Я отбросила книгу, стянула форму, умылась.
Залезла на кровать, запрещая себе коситься на дверь. Она оставалась закрытой. Конечно же.
Я перевернулась на другой бок, сухими глазами уставилась в окно.
Мне не хватало крылатой тени Люция. Но он остался в Аннонквирхе, на террасе комнаты, которая больше не была моей. Это странно – тосковать по статуе с выкрашенными черной краской крыльями, но я тосковала.
По крайней мере, в чувствах к Люцию я могла себе признаться и даже погрустить, скучая. Бездушная статуя заслужила такое право. А вот скучать по живым людям нельзя, это слишком опасно. И – больно.
Нельзя скучать по женщине, что когда-то пела мне колыбельную, а потом исчезла, как не было.
Нельзя скучать по отцу, которого враги империи заботят больше, чем родная дочь.
Нельзя скучать по друзьям, которые однажды предадут.
У королевы нет привязанностей, только свита…
И самое главное – нельзя скучать по человеку с глазами темными, как крылья Люция.
Я гнала от себя любую мысль, любое воспоминание, которое так и норовило проскользнуть в мою голову, стоило отвлечься и забыться…
Я не заметила, как уснула.
Мне снились волки.
Глава 4. Озерный Дом
…Брюхо под моей щекой медленно поднимается на вздохе и так же медленно опадает на выдохе.
Приоткрыв глаза, я некоторое время смотрю на мощные волчьи лапы, вытянутые на еловой подушке.
"Зевнув, я осматриваюсь. Снег все еще падает, но буря прошла. Тяжелые белые хлопья медленно кружат в воздухе, опадая на ветви и землю. Подтаявший наст лег коркой, в дырах снег кажется розоватым, словно лепестки цветущих вишен…
Холодно.
Стая сбилась тугим коконом, согревая меня.