– Ты следила за мной?
– Что?! Ты в своем уме, Герман?! Я была там случайно!
Повисла тяжелая пауза. Наши скрещенные взгляды были острее самого смертоносного оружия в мире.
– Кто она, Герман? – Глухо спросила. – Кто эта девушка? И кто этот ребенок?
В глубине темных глаз мелькнуло чувство вины, сожаления, боли. Калейдоскоп из эмоций, которых Герман испытывать не привык.
– Варвара, – прозвучал хрипотцой его голос, – успокойся, пожалуйста. Ты же знаешь, я ненавижу истерики.
– Ты просишь меня успокоиться?! После того как я узнала, что у тебя есть любовница?!
Кажется, я до сих пор не могла поверить в то, что говорю вслух.
Я представляю, как его целовала другая. Как она ласкала его смуглое обнаженное тело губами. Как Герман брал ее.
Я горько всхлипнула, пряча в ладони лицо. Маска холодной гордости уже давно утекла.
– Как ты мог… – хрипло выдохнула. – Я же любила тебя… Верила, Герман! Любила!
Он болезненно дернулся, будто желая вновь сцапать меня в стальные объятия. Но я резко отступила на шаг, взглядом предупреждая, чтобы не смел приближаться.
Герман молчал.
– Я так надеялась, – я жалко шмыгнула носом, и вытерла его рукавом платья. Совсем не по-светски! Посмотри, какая невежа жена тебе досталась! – Надеялась, что ты придешь и все объяснишь! – с болью сказала. – Но ты все разрушил!
– Варя, – в его голосе мелькнула привычная теплота. – Послушай, это все… – признание коротнуло на миг, а потом Герман добавил: – Я не… – и снова осекся.
– Что?! Не мог?! Не хотел?! Это вышло случайно?!
Я холодно ухмыльнулась, склоняя голову набок.
– Это ошибка. Большая ошибка.
– Правда? – облизала мокрые губы. – Значит, ты не спал с этой девушкой, да? И этот ребенок, он не твой сын? Он по ошибке назвал тебя… папой?
Глаза застелило невыносимой чернеющей болью. Это мой!… Мой ребенок должен был называть Германа папой впервые! А вышло… Вышло все совсем по-другому!
– Ну что ты молчишь?! – я вновь взорвалась и всплеснула руками.