Заваливается в кабинет с таким лицом, точно идет на войну, опирается на мой стол, наклоняясь ближе:
— Ты во что ввязался, Баринов?
Я его возмущения прекрасно понимаю, но — не принимаю. К фирме и нашему общему делу они отношения не имеют, а моя личная жизнь все еще моя, хотя в последнее время я начинаю в этом сильно сомневаться.
— Это все, что ты хотел мне сказать? — уточняю равнодушно.
Отсутствие Евы сказывается на мне не лучшим образом. Я становлюсь бестолковым тугодумом, и даже самые простые задачи требуют дополнительного времени на решение.
— Егор, я тебя не узнаю. Ты из-за бабы рехнулся.
Он кипятится, ходит по кабинету, размахивая руками. Слишком шумно и суетно от него становится.
И без Дениса мне покоя не дают. Не знаю, каким образом становится известно, что Ева — моя женщина, но мне звонит даже мать. Не таким способом я собирался ей рассказать о том, что, возможно стану отцом, и уж точно выслушивать ее нравоучения в мои планы не входило.
Я и сам плохо понимаю, во что мы ввязались, главное, выплыть из всей этой бадяги, дальше разберемся.
— Ты все сказал или есть что-то по делу?
Денис останавливается на полуслове, смотрит на меня неверящим взглядом.
— А если это не твой ребенок, Баринов? Ты результаты уже получил?
— Нет, — это последний раз, когда я позволяю своему другу лезть с такими вопросами, мне хочется расставить все точки над и раз и навсегда. Наверное, потому я не шлю его сразу нахер, а отвечаю, — и это не имеет уже никакого значения.
— То есть ты примешь Еву, даже если родит тебе какого-нибудь негритенка?
Я закатываю глаза, Денис в этот момент являет собой астрального близнеца моей матери, по крайней мере, вопросы задает аналогичные.
— Тебе-то что?
— Да я просто в шоке от того, что ты со своей жизнью делаешь! — рявкает Денис горячо, — она тебя околдовала что ли, эта Ева? Что в ней такого особенного, я не пойму?"
"— И не поймешь. Все, выметайся, Денис. Она моя женщина и это не обсуждается.
Он уходит, хлопая громко дверью. А хотел бы — пресс-папье мне по башке. Я поднимаюсь, переставляя его с глаз долой.
Сказанное мною Денису — это то, в чем самому себе было сложно признаться. Но теперь я отчетливо понимаю, что не хочу отпускать из жизни Еву.
Один раз я уже ступил. Если случится второй — рехнусь.
Никогда бы не подумал, что способен на подобные чувства. В нашу первую встречу, в снежный дурацкий март, я был словно пьян.