"Гузель Магдеева
Спаси нашего сына
Пролог
— Сердцебиение — сто тридцать, — датчик аппарата УЗИ скользит по животу и замирает на несколько секунд под правым боком. Ребенку не нравится — он легонько, но уже ощутимо пинает датчик, заставляя врача усмехнуться. — С характером будет.
Я переспрашиваю, не сразу понимая, о ком она:
— Кто?
— Ваш сын, говорю, будет с характером.
Мой сын.
Слышать это непривычно, я повторяю шепотом «Мой сын. Сын», и пытаюсь представить, каким он будет, когда родится, на кого похожим…
Как назло, перед глазами тут же всплывает лицо его отца, красивое, породистое.
Егор Баринов.
Темные глаза, красиво очерченный рот, ямочка на подбородке. Я помню, как от одного только его взгляда ноги становились ватными, а внизу живота точно бабочки порхали. Да, теперь это не бабочка — теперь это настоящий ребенок.
Я пытаюсь разглядеть его на экране, но вижу только черно-белые линии, складывающиеся в профиль, маленький аккуратный нос, очертание руки, касающейся рта, бусины позвонков.
— Я распечатаю фото, покажете потом папе, — заметив мои старания, говорит врач.
Мое лицо тут же вспыхивает, и я тихо отвечаю ей:
— У нас нет папы. Но фото, пожалуйста, распечатайте.
Ловлю на себе быстрый взгляд врача. Я догадываюсь, о чем она думает. Что мне всего лишь двадцать, что я одета в дешевое платье и плохую обувь, что у меня нет кольца на пальце — и нет мужа. Наверное, решила, что я не успела на аборт.
Удивительно, но я так часто слышу эту мысль от чужих и близких людей, что перестала уже реагировать на эти слова.
Снова перевожу взгляд на потолок, пытаясь не расплакаться. Не хочу, чтобы меня жалели. Это ранит куда больнее, чем тот факт, что мне придется растить сына в одиночку. С этим я почти смирилась.
Только иногда накатывает. Вот как сегодня.
— Все, можете вытираться, заключение вынесу в коридор.
Я сажусь, слегка пошатываясь: в последнее время головокружение появляется часто, и мне требуется минута, чтобы встать, а потом еще одна — вытереть холодный гель с живота.
Душно, мне хочется пить, но бутылка с водой пустая, а в районной женской консультации, конечно, нет никакого кулера.
Сидеть на жестких стульях в коридоре неудобно, и я стою, измученная жаждой и голодом, изучая плакаты на стене.
В последний раз я ела вчера вечером, сегодня нужно было сдавать кровь натощак, и ребенок высказывает недовольство, активно пинаясь.