Алвис, не торопя, позволил мне оглядеться, и только после этого указал мне на одно из кресел, предлагая садиться.
Интересно, он со всеми адептами так терпелив, или мои предположения верны — и он прекрасно об этом знает?
Черный дракон между тем устроился во втором кресле, вытянув на скамеечку длинные ноги, задумчиво переплел пальцы рук, и выдал:
— Эйнар принял на себя проклятие, рассчитанное на всех троих. Это была ловушка. Правда, потрошитель нас тоже не ждал, так что мы за малым его не схватили, а проклятье было подготовлено так, на всякий случай — если вдруг придется экстренно спасаться… И именно эту мысль уловил наш ректор-менталист, после чего просто закрыл меня и Ивара собой, на манер щита, за секунду до сработавшего проклятия.
Я недовольно поджала губы, хотя и признавала рациональное зерно в таком поступке: если бы в ловушку попался единственный специалист по темным проклятиям, помочь ему было бы некому.
Но, с другой стороны, могли бы и Иваром пожертвовать! Почему именно мой ректор?!
Алвис хмыкнул, явно подозревая о моих недобрых мыслях и претензиях, и продолжил:
— Меня тоже очень интересовало, как этот мерзавец умудрился создать такое проклятие, которого вполне могло хватить на троих драконов, и хватило бы, не поймай Эйнар кончик его мыслей.
Я прислушалась к себе, и неопределенно повела плечами.
Так что да, определенно, я хочу вина!
Алвис ненадолго исчез из поля моего зрения, а вернувшись, протянул мне наполненный бокал, опустился в кресло, опустив початую бутылку на пол, и задумался, баюкая свой бокал в ладонях, как бутон.
Красная густая жидкость облизывала прозрачные стенки, и снова стекала, а дракон сосредоточенно смотрел в ее прозрачные глубины.
Мне становилось откровенно нехорошо от этой картины. Что такое они нарыли, что теперь темный (темный!) откровенно не хочет об этом говорить?!
— Вы пейте, Тереса, — спохватился дракон, и слабо улыбнулся, — Вино не отравлено.
Конечно, не отравлено.