Приходила каждое утро, помогала вставать, ходить, ведь передвигаться я могла только с помощью кого-то. Мы смотрели вместе комедии, обсуждали сплетни. Соня пару раз строила глазки симпатичному доктору, который иногда проверял меня, а потом мечтала, что наконец-то нормально возьмется за французский. В академии ей не нравился учитель, и она поэтому не стремилась учить язык.
Смотрю на чашку чая, я сделала всего несколько глотков, а уже сколько воспоминаний. Часть из них добрые, часть болезненные, часть горькие, а часть радостные.
Телефон остался лежать в сумке. Я устало бреду в коридор. Нога еще ноет, но я начинаю уже на нее наступать. Может, и не придется брать больничный на неделю.
На заставке моя мухоловка. Я провожу по экрану, и открывается список контактов. Их немного. Но я набираю одного.
Долгие гудки. Захотелось уже сбросить вызов. И обвинить себя в неправильности затеи.
– Алло, – на том конце взяли трубку, только этот ""кто-то"" молчал.
– Добрый вечер, – голос милый, даже сладкий. А внутри разливается кипящее масло. Жжет и обжигает. Это ревность.
– Мне нужен Глеб. – Звучит жалко и убого. Стараюсь взять себя в руки.
– Он в душе. А кто его спрашивает?
Получается, он не записал меня? Я у него определяюсь просто как входящий номер, ничего не значащие цифры? Это и удивляет, и выводит из себя.
– Жена. – Смелею я.
Слышу шумный вдох на том конце. Жду.
– Мила?
Я сразу поняла, что это Рита.
– Все верно.
– Так странно, я всегда хотела с тобой поговорить.
Я знаю, что Рита старше меня, даже старше Глеба. Но почему-то я не чувствую себя маленькой. Даже наоборот, у меня ощущение, что обладаю преимуществом перед ней. Только не пойму каким. И сил вдруг в себе нахожу больше.
– У тебя есть такая возможность, – я затеваю с ней бессмысленный разговор.
– Ты знаешь, я, наверное, должна извиниться, – неожиданное для меня начало, – но я никогда не была тебе соперницей. Поверь. Просто так вышло, что когда мы с Глебом сошлись, ты была в Париже, и Глеб… он нуждался в поддержке. Все закрутилось очень быстро… – она говорит тоже быстро. Звучит как оправдание. И я ей не верю. Она может считать меня наивной, маленькой, но избалованной принцессой. Только это далеко не так.